КомпроматСаратов.Ru

Нет ничего тайного, что ни стало бы явным                         

Домашняя библиотека компромата Дениса Меринкова

[Главная] [Почта]



Мы все вернем!



0913227cedd97969c08af1e83030aab6Одно из саратовских изданий пишет: «Борьба с незаконной торговлей вошла в новую стадию. Немалую часть ларьков уже вывезли с городских улиц. Одни бизнесмены, нарушавшие закон, были вынуждены добровольно уйти с саратовского рынка товаров и услуг, другие занялись оформлением земли и приняли новые, современные и цивилизованные правила, предложенные городской администрацией». Перемены в городе по части незаконной торговли, действительно, очевидны. То, что на протяжении полутора десятилетий казалось невозможным, становится реальностью. Городом перестали торговать. А это значит, что городская власть перестала продаваться. Об этом надо говорить вслух и громко. Городская власть поставила закон выше себя и выше горожан. Все чиновники, все предприниматели, все горожане должны об этом знать. Если вы приходите к чиновнику и он вымогает у вас взятку, значит, он это делает на свой страх и риск, за ним никто не стоит, и его никто не покрывает. Вы можете смело залепить ему в лоб слова о том, что он взяточник и вор. Не бойтесь этого. Он должен вас бояться! Не давайте ему «в лапу». Ворует не только тот, кто берет взятку, ворует и тот, кто дает. Дающий взятку ворует кусочек власти, кусочек государства. Когда дают многие, тогда кусочек превращается в кусок, в разлом, в катастрофу. Для России коррупция — это катастрофа.

Что стало с Саратовом в последние годы! Можно сколько угодно твердить о том, что в России чиновничество всегда брало взятки.

Но такого разгула коррупции, как в постперестроечные годы, у нас не было никогда. Никогда за свою многовековую историю Саратов не подвергался такому осквернению. Все, что копили веками, потеряли за какие-то мизерные десять лет. Коррупция — это та дыра, в которую проваливается все: дома, улицы, площади, чистота, красота, душа. Все уродства, которые мы наблюдаем в архитектурном облике Саратова, — все это прямой результат болезни, поразившей страну и город в приснопамятные 90-е годы.

У нас в стране все держится на государстве — от космической промышленности до лампочки в подъезде. И когда наше государство сжирает коррупция, когда начинают приторговывать не кирпичом, не шифером и обрезной доской, а кварталами и целыми городами, тогда мы получаем катастрофу.

Коррупция — это болезнь, которая приобрела у нас за долгие годы хронический характер. Говорят, что ее придется лечить десятилетиями.. Все это полная чушь. С коррупцией следует кончать так же, как бросают пить и курить. Разве можно лечить алкоголизм десятилетиями, год от году уменьшая дозу? Чушь. В городе следует на каждом столбе приколотить объявления: «Саратов не продается». И на этом все. После этого можно лечить, как лечат в ЛТП.

Не прикасаться!

Ни в коем случае не прикасаться к тем, кто «дает» и «берет», эта штука заразна. Каждого из тех, кто «берет» и «дает», надо окружать стеной презрения и позора. Расследования, суды, тяжбы вокруг коррупционных дел тянутся годами. А позор и презрение — дело длиною в отвергающий жест, в поворот головы, в брезгливый изгиб губ. Не прикасаться к этим людям, отворачиваться от них, не дышать с ними одним воздухом, тем более не сидеть с ними за одним столом.

В 2003 году бывший мэр Юрий Аксененко отдал в долгосрочную аренду одно из культовых мест Саратова, расположенное на смотровой площадке набережной Космонавтов. В те годы, когда «болезнь» приобрела масштабы эпидемии, такое было в порядке вещей. В 2004 году, не иначе как по чистой случайности, участок земли на набережной перешел в руки дочери саратовского мэра Ирины Роговой. Новая владелица построила на участке кафе, которое в скором времени приватизировала.

На протяжении последних шести лет Ирина Рогова прекрасно себя чувствует. Ее нисколько не смущает тот факт, что, прибрав к рукам смотровую площадку на набережной и соорудив там питейное заведение, она отняла у 830 тысяч человек, проживающих в городе, маленький кусочек счастья. А смотровая площадка на набережной Космонавтов — это натуральным образом уголок саратовского счастья. Там такая панорама, такая красота! И вдруг на все эту красоту уселась Рогова. Хорошо ли это? Рогова, видимо, считает, что нормально.

Ирину Рогову пытались уговаривать, объясняя, что так нельзя. Она уперлась: сначала, мол, докажите, что участок ворованный, тогда будем разговаривать. Конечно, бумаги, в которых прописано право собственности госпожи Роговой, естественно, в полном порядке. По бумагам земля ее, а по писаным и неписаным человеческим законам, закону справедливости — наша.

Летом этого года мэрия Саратова начала тяжбу против госпожи Роговой, что тянется по сей день. Сначала отсудили у нее участок земли, потом строение на этом участке, но вернуть «золотой» участок городу все равно не получается. Дочь Аксененко и ее адвокат Руслан Курбанов подают бесконечные апелляции в вышестоящие суды. Последняя кассационная жалоба Роговой поступила в Федеральный арбитражный суд Поволжского округа (Казань) 20 октября, разбирательство по этому делу суд начнет 20 декабря.

Возникает резонный вопрос: а стоит ли нам терпеливо ждать окончания этого судебного дела? Ведь свое презрение мы всегда носим с собой. Почему же нам его не предъявить уже сегодня? То, что творит Рогова, — это, по нашему мнению, прямое и неприкрытое издевательство над всеми жителями города.

Такое не прощается

Кто-то скажет, что хватит уже валить на Аксененко, надоело. Сидит же, мол, человек, пора и пожалеть его. Но такие вещи в России не прощаются.

Аксененко и иже с ним одним росчерком пера предали всех, кто завоевывал эту землю, кто защищал ее, кто ее обустраивал и украшал. Всех! Ради чего? Ради того, чтобы его дочь делала бизнес со своим кафе «Буратино» на наших душах и душах наших детей? Если мы это простим, то унизительная зараза никогда нас не минует.

Пример семейного подряда Аксененко и его дочери наглядным образом показывает схему, раскрывающую механизм воровства в нашем отечестве. Сначала крадется власть, а потом все остальное. Поэтому, чтобы вернуть все остальное, надо перестать красть власть. А воровство власти — это и есть коррупция.

Самозванство и воровство государственной власти испокон века считались в России самыми страшными преступлениями. Потому как государство — это наше все. Это та опора, на которой стоит весь русский мир. Выбей эту опору, и все исчезнет. Поэтому преступления против государства в России не имеют срока давности. Эта норма никем не придумана, она существует на уровне инстинкта и диктуется непреложной необходимостью. Можно сколько угодно переписывать Конституцию, отменять 58-ю статью, либерализовать законодательство, это ничего не даст. Инерция сохранения жизни и неприкасаемости государства возьмет свое.

В России процесс оттока наличности из казны неизбежно превращается в процесс оттока крови из той или иной простреленной головы. Эпохам массового воровства в истории России в обязательном порядке сопутствуют периоды массовых убийств (Смутное время, пугачевщина, гражданская война, передел собственности в 90-е годы прошлого века). Каменная глыба, падающая на тебя с горы, гораздо менее реальна и опасна, нежели наше государство. Ни один природный катаклизм не причинял и никогда не причинит нам и мизерной доли того урона, который причиняют государственные катаклизмы. Поэтому не надо ждать, пока кто-то включит 58-ю статью в 10-м пункте, лучше самим и добровольно бросать пить. Коррумпированная власть — это пьяная власть, опьяневшая от воровства.

Русский философ Василий Розанов, умирая от голода в 1919 году посреди разрухи и ужасов гражданской войны, обращаясь к русскому юношеству в своих предсмертных записках, твердил как заклинание: «Миленький, не воруй! Миленький, не воруй!». Какой же умница этот наш Розанов. Сегодня в каждом госучреждении на самом видном месте следует повесить портрет Василия Васильевича Розанова, а чиновников и тех, кто носит им взятки, обязать класть Розанову, проходя, земные поклоны.

Мы все себе вернем. Все, что раздал Аксененко и прибрали допущенные к раздаче друзья, родственники и знакомые знакомых. Но при одном условии — наша власть продаже не подлежит.

Сергей Иванов, “Московский комсомолец” (08.12.2010)