КомпроматСаратов.Ru

Нет ничего тайного, что ни стало бы явным                         

Домашняя библиотека компромата Дениса Меринкова

[Главная] [Почта]



Адвокаты дьявола



0794825115«От коррупции мы никуда не денемся…» Эта фраза, брошенная как бы невзначай Павлом Ипатовым на недавнем заседании областного правительства, просто обречена стать крылатой. Действительно, куда же от нее, родимой, деться, когда она — единственно возможный образ жизни нашей власти?

Но бороться с этим явлением, безусловно, нужно. Во-первых, потому, что так считает Президент. А во-вторых, любой процесс (в том числе и коррупционный) нужно контролировать. Иначе могут возникнуть серьезные неприятности. Видимо, именно об этом подумало наше региональное руководство и в конце 2006 года ввело в структуру правительства новую единицу — отдел по противодействию коррупции.

Пятеро смелых

Несмотря на свое грозное название, это подразделение состоит всего из пяти сотрудников — начальника, его заместителя, двух советников и консультанта. Вот, собственно, и вся ударная сила, которая призвана саратовским губернатором для противодействия коррупции. Впрочем, дело не в числе, а в умении. Тем не менее, официально заявленные функции отдела очень напоминают задачи какой-нибудь исследовательской лаборатории. Не исключено, что на основании накопленного опыта начальник этой структуры Игорь Герешенко когда-нибудь напишет книгу (разумеется, в соавторстве с Павлом Ипатовым и непосредственным куратором отдела Александром Бабичевым) и назовет ее так: «Все о коррупции в Саратовской области». Или так: «Взгляд на коррупцию из окна областного правительства».

Взятка как главное зло

Но это будет позже. А что же наработало ведомство господина Герешенко на сегодняшний день? К каким выводам пришло? Вот что сказано в отчете отдела «О состоянии коррупции за 2010 год»: «Результаты мониторинга коррупционной ситуации на территории области показывают, что количество выявленных фактов наиболее характерного коррупционного преступления — получения взятки — в 2010 году оставалось практически на уровне 2009 года, то есть 118 случаев по сравнению со 119 в предыдущем году. По этому показателю, в сравнении с другими субъектами Приволжского федерального округа, Саратовская область остается на средних позициях рейтинга, занимая шестое место. Вместе с тем отмечается снижение количества лиц, привлеченных к уголовной ответственности за получение взятки, из числа государственных и муниципальных служащих, а также сотрудников подведомственных организаций и учреждений. По данным правоохранительных органов, в 2010 году привлечено 74 таких лица, то есть на 20% меньше, чем в 2009-м (99 человек). Из общего числа лиц, привлеченных к уголовной ответственности за получение взятки в 2010 году, сотрудники федеральных органов и учреждений составили 27 человек (36,5% от общего количества), областных органов и учреждений — девять человек (12,1%), муниципальных — 38 (51,4%)…»

Ничего не скажешь, сенсационное заявление. Оказывается, наиболее характерное коррупционное преступление в Саратовской области — не сращивание власти и криминала, не «крышевание» наиболее доходных сфер бизнеса, не злоупотребление должностными полномочиями в особо крупных размерах, а банальная взятка. И несерьезные они какие-то, если в трети случаев по этим фактам не возбуждаются уголовные дела. Ну и, конечно, меньше всего балуются стяжательством областные чиновники. А как вы хотите, ведь рядом с ними — недремлющее око отдела по противодействию коррупции. Тут не забалуешь.

Приемы борьбы

Как же добиваются эти пятеро смельчаков таких результатов, которым может позавидовать любая правоохранительная структура? Скажем сразу — никаких карательных мер, только организационная и воспитательная деятельность. Прежде всего активно ведется разъяснительная профилактическая работа среди госслужащих. Причем часто это происходит индивидуально, адресно. И в первую очередь это относится к тем чиновникам, должности которых связаны с повышенными коррупционными рисками. Любопытно, как это происходит на деле? Так и видится: приходит, скажем, министр здравоохранения Лариса Твердохлеб на прием к Игорю Герешенко, как к своему лечащему врачу, и спрашивает: «Игорь Сергеевич, ну как мне не злоупотреблять? Посоветуйте. Столько соблазнов! Такие суммы! Аж голова кружится и температура повышается…» И Игорь Сергеевич начинает свой магический сеанс: «Прежде всего, Лариса Васильевна, успокойтесь. Значит так: резко бросать вредно. Возможна затяжная депрессия, можете даже стресс испытать. Я вот Вам несколько рецептов выпишу. На месяц. Не поможет — попробуем другое…»

Но на этом сотрудники отдела не останавливаются. Также они выясняют возможную предрасположенность госслужащих и лиц, претендующих на замещение соответствующих должностей, к коррупционным правонарушениям, в том числе с использованием психологического и иного тестирования. Интересно, а Павла Леонидовича с Александром Георгиевичем такие тесты тоже не миновали? Или они сами участвовали в их разработке? Судя по всему, именно так. Ведь именно по инициативе и при содействии правительства в районах области приняты и реализуются муниципальные программы по противодействию коррупции.

Более того, государственные мужи с Московской, 72 на постоянной основе оказывают братьям своим меньшим методическую помощь. В чем конкретно она заключается, не говорится. Но, скорее всего, это выглядит так: чиновников на местах подробно знакомят с самыми современными и модными коррупционными схемами, методами давления на коммерсантов, способами получения взяток и т. д. И в завершение говорится: «Все это очень плохо, незаконно и вредно для государства! Пользоваться запрещено!» Ученики, разумеется, все понимают правильно. Остается только выяснить — консультации эти платные или как?

Деятельность отдела поистине многообразна. Но, пожалуй, самым сильным шагом стал разработанный им проект «Профессионально-этического стандарта антикоррупционного поведения госслужащего». Приведем лишь несколько фрагментов этого шедеврального документа: «Государственному гражданскому служащему, независимо от занимаемого им служебного положения, следует предпринимать меры антикоррупционной защиты, состоящие в предотвращении (преодолении) коррупционно опасных ситуаций и их последствий (жалко только, что для подобной защиты еще не придумали антикоррупционного презерватива — прим. автора) …Государственному гражданскому служащему следует в установленном порядке безотлагательно докладывать непосредственному начальнику обо всех случаях обращения к нему каких-либо лиц в целях склонения его к совершению коррупционных правонарушений (в каком смысле «докладывать»? — прим. автора)».

Коррупция — детям

Наведя порядок с коррупцией в родном правительстве и во вверенных ему структурах, сотрудники отдела пошли дальше — в школы, видимо, сочтя их рассадником потенциальных коррупционеров. Они предложили разработать и напечатать для учеников специальные антикоррупционные пособия. Что ж, неплохой шаг в плане подготовки будущих кадров. Подобная практика неплохо подошла бы и для детских садов. И не беда, что многие дети не умеют читать. Пусть учатся. По этим самым антикоррупционным книжкам-малышкам. В крайнем случае, им может почитать воспитательница или мама. Заодно и сами просветятся.

Наконец, расскажем еще об одном методе противодействия коррупции, придуманном отделом. О «Телефоне доверия», по которому может позвонить каждый, кто стал или может стать жертвой чиновничьего и прочего беспредела. Как же работает эта система? Видимо, так. Звонит человек и заявляет, что некий высокопоставленный правительственный госслужащий вымогает у него крупную взятку. Что делает руководитель отдела по противодействию коррупции? Правильно: прежде всего заглядывает в «Кодекс чести чиновника». А там черным по белому написано, что о подобных случаях необходимо «безотлагательно докладывать непосредственному начальнику». То есть в данном случае — вице-губернатору Бабичеву. Александр Бабичев, в свою очередь, немедленно вызывает на ковер этого министра и устраивает ему показательный разнос. Но доказательств у Александра Георгиевича никаких. А вдруг это ложный донос? В итоге министр уходит с испорченным настроением, но предупрежденный. Теперь он эту взятку ни за что не возьмет. Чем не эффективная борьба с коррупцией?

Впрочем, иногда система дает сбой. И происходит это в том случае, когда заявители не доверяют этому телефону. Тогда случаются аресты протестированных и проконсультированных правительственных випов. Как это случилось, например, в 2007 году с экс-министром сельского хозяйства области Несмысленовым или в 2010 году с заместителем министра спорта Новиковым. Оба были схвачены при получении крупных взяток и сегодня отбывают сроки. Но это, повторюсь, — исключения из правил. В основном же все идет по плану.

Экспертиза

Хуже обстоит дело с экспертизой законопроектов и прочих нормативных документов, которую отдел должен проводить на предмет наличия в них коррупционной составляющей. Нет, конечно же, подобная работа ведется. По данным, представленным Игорем Герешенко, только в 2010 году отделом проведено 1590 антикоррупционных экспертиз. При этом в 118 случаях даны заключения о наличии в правовых актах и их проектах коррупциогенных факторов. Всего же с 2007 года отделом проведено более 4700 экспертиз, из которых свыше 450 — с заключениями о наличии коррупциогенных факторов. И все бы было хорошо, когда бы не было так плохо. Порой складывается впечатление, что вся эта бурная деятельность выполняет функцию дымовой завесы для успешного прохождения реальных коррупционноемких законов.

«Отдел не способен эффективно бороться с коррупцией в областном правительстве, находясь в его же составе и подчиняясь ему, — считает председатель областной Счетной палаты Андрей Саухин. — Кстати, это показывает практика. Мы несколько раз направляли туда наши материалы о выявленных в областном правительстве нарушениях, но еще ни разу не получили ответа о принятых им мерах, хотя у нас все было подтверждено документами, судом, прокуратурой, самими же министрами. Сотрудникам этого отдела нужно задать вопрос: почему они не сделали замечания губернатору Ипатову, наделившему одно казенное предприятие полномочиями монополиста и подписавшему распоряжение платить ему 2% от стоимости всех строек на территории области? Ведь никто из правительства и из этого отдела не поинтересовался, почему именно 2%? Получается, что либо в отделе некомпетентные сотрудники (в чем я сомневаюсь), “либо какие-то другие «причины» мешают им запрещать губернатору нарушать закон».

Трудно не согласиться с Андреем Николаевичем: те, кто работают в отделе, вовсе не слепцы и не профаны. Вспомнить хотя бы историю четырехлетней давности, когда они дали отрицательное заключение на инициативу облпрокуратуры по внесению изменений в Устав области, ужесточающих требования к нормативно-правовым актам госвласти. С такой инициативой тогда выступил покойный прокурор области Евгений Григорьев. Он предложил статью 67.1 дополнить пунктом 5, из которого следовало, что в нормативно-правовых актах не допускается содержание некоторых «коррупционных факторов». В их числе — «неоднозначность правовых норм, допускающих их различное толкование в правоприменительной практике; использование неоднозначных терминов, понятий и формулировок категорий оценочного характера, с неясным, неопределенным содержанием; множественность вариантов диспозиций или противоречие правовых норм, дающее возможность правоприменителю произвольно выбирать вариант поведения».

Так вот, данный законопроект прошел экспертизу в отделе по противодействию коррупции при правительстве Саратовской области. И его эксперты пришли к выводу, что «положения ряда абзацев пункта 5 статьи 67.1 имеют коррупциогенный характер по признаку широты административного усмотрения». То есть те поправки, которые как раз и были направлены на пресечение появления коррупционных моментов в законах, сами были признаны таковыми. Без каких-либо комментариев. Разве это не профессиональная работа матерых юристов?

Зачем?

Депутаты областной Думы не раз поднимали вопрос о ликвидации отдела как совершенно бесполезной структуры. Но воплотить в жизнь это намерение все как-то не хватало духа. А жаль. Ведь деятельность ее сотрудников не только бесполезна, но и, на наш взгляд, вредна. Да и может ли она быть иной, если эти люди зависят от тех, кто… Ну, вы поняли. Вот если бы отдел был организован, скажем, при той же облдуме, как это сделано в других российских регионах, тогда другое дело. А так… Сам себе я доверяю, сам себя и проверяю. Да еще неплохо финансирую. Так, на реализацию антикоррупционной программы на 2012—2014 годы это ведомство затребовало без малого четыре миллиона рублей. На что же пойдут эти деньги? На книжки для детишек? На консультации и адресные «сеансы гипноза» для чиновников? На мониторинг общественного мнения о коррупции? На иную совершенно бессмысленную деятельность?

«Счетная палата проверяла этот отдел на предмет исполнения «Программы по противодействию коррупции на 2007—2008 годы», — говорит Андрей Саухин. — Выяснилось, что почти все выделенные средства, а это около 900 тысяч рублей, были потрачены на такие мероприятия, как исследование общественного мнения о состоянии коррупции и изготовление информационных роликов. Но в основном средства «ушли» на оплату экспертизы нормативных актов независимыми специалистами. Тогда возникает вопрос: зачем нужен этот отдел, если экспертизу производят сторонние специалисты, а на сообщения Счетной палаты о нарушениях отдел не реагирует?»

А ведь, действительно, зачем? Может быть, для защиты коррупции, которую сегодня можно смело сравнить с дьяволом?

Дмитрий Богатырев, “Время” (26.09.2011)