КомпроматСаратов.Ru

Нет ничего тайного, что ни стало бы явным                         

Домашняя библиотека компромата Дениса Меринкова

[Главная] [Почта]



Без тормозов



Ртищевский капитан полиции Сергей Анфиногенов, погубивший в ДТП четыре жизни, теперь смиренно ждет от суда своей участи на ближайшие, как предопределено законом, девять лет. Отправится ли он в нижнетагильскую спецзону для правоохранителей или в поселении присоединится к «рядовым» осужденным? Процесс вышел на финишную прямую…

Последний маневр

Пути и поступки подсудимых в установленной в зале суда металлической клетке, как и их преступные дела, действительно неисповедимы. Противоречивое поведение ртищевского капитана полиции Сергея Анфиногенова тому ярчайший пример.

Бывший начальник отдела по борьбе с экономическими преступлениями и противодействию коррупции, в связи с учиненным им в состоянии алкогольного опьянения 8 августа прошлого года страшном ДТП, отрешенный от должности, судя по материалам уголовного дела, только 17 августа, а не 9 августа, как спешно отрапортовало на ведомственном сайте его московское начальство, ссылаясь на статью 51 Конституции РФ, категорически отказывался давать показания и сотрудничать со следствием. Когда же спустя три с половиной месяца семитомное уголовное дело в отношении него добралось до ртищевского районного суда, разжалованный в безработные сотрудник правоохранительных органов вместе со своим адвокатом начал бомбардировать суд картечью в виде по существу бессмысленных в его нелегком положении ходатайств. Я прекрасно понимаю: подсудимый защищается всеми способами, порою переходящими нравственные постулаты, но есть же приличие…

Таких залпов было ими выпущено аж девять. Восемь оказалось холостыми, и только одно из них долетело до намеченной цели: суд пошел навстречу получившему в ДТП травмы экс-полицейскому и отправил его на две недели на лечение в саратовскую клинику. Однако по неизвестным причинам и местонахождению тот отсутствовал больше двух месяцев. Затем, став, по собственному признанию, абсолютно здоровым, выпустил сразу четыре заготовленные ранее ходатайства, но неожиданно от них отказался. Видимо, эта тяжелая артподготовка отняла у него очень много сил, или иссякла бившая ключом фантазия, и с этого момента его поведение кардинально изменилось. Он вдруг признал свою вину, попросил прощения у пострадавших и родственников им лично убиенных: «Я каюсь!» (только в чем: что на этот раз попался, «застукали» и не дали улизнуть с места ДТП?), но как бы взамен попросил учесть и его желание и выпустил еще два снаряда-ходатайства. Ему, дипломированному юристу, когда все пути к отступлению оказались закрытыми, неожиданно сильно захотелось скостить себе неминуемо грозящий срок, и он попросил суд рассмотреть его дело в особом порядке. Однако его «поезд ушел»: этот порядок начинается с признания вины с этапа следствия, Анфиногенов же не признавал ее, а теперь из клетки произнес слова раскаяния, но кто ж ему теперь поверит? Номер не прошел.

Дальнобойные снаряды к тому времени, казалось, к началу рассмотрения уголовного дела по существу утром 19 марта, закончились. Ан нет, последний снаряд оказался в схроне и был выпущен, словно последний патрон честным офицером. Прежняя тактика дала о себе знать, когда подсудимый с адвокатом сначала хором объявили, вопреки заявленному желанию следствия заслушивать свидетелей защиты, то есть, должных подтвердить абсолютную трезвость Анфиногенова в момент ДТП. Потом подсудимый заявил очередное ходатайство – теперь о желании давать показать первым. Правда, от всей этой, как мне кажется, игры в искреннее раскаяние не осталось и следа, когда вскоре оба стали возражать против разрешенных судом и поддержанных гособвинением и родственниками погибших право прессы на фотосъемку. Подсудимый это мотивировал искренним желанием сохранить свое имя (неужто он все еще считает его добрым?) и свой имидж в Интернете, куда будут заброшены его снимки в клетке и данные о нем.

«Пьяный» руль полицейского

А в остальном все пошло достаточно быстро и предсказуемо.

Все многочисленные очевидцы анфиногеновского ДТП – как лично присутствовавшие в суде, так и пожелавшие, чтобы их показания на следствии были зачитаны в ходе процесса, в один голос свидетельствовали против подсудимого: он нарушил скоростной режим (один свидетель утверждал, что тот выдавил из своей «Тойоты–Камри» целых 150 километров в час, а за несколько секунд до столкновения с «Фольксвагеном-Поло» совершил еще один опасный маневр обгона грузовика с выездом на встречную полосу. Этот маневр ему «простился», и, воодушевленный его благополучным исходом, тем более на пригорке, Анфиногенов предпринял второй, но, разморенный парами спиртного, не рассчитал своих таявших сил, его «Камри» занесло,  случились юз задних колес с вылетом на встречку, лобовым столкновением с «Поло» и вылетом обеих машин в кювет. Очухавшись от удара, Анфиногенов, как дружно утверждали в своих показаниях все очевидцы, в кювете «спокойно спал и храпел, и от него сильно разило спиртным».

В больнице, куда пьяный правоохранитель в сопровождении коллег-полицейских попал со сломанной ключицей и черепно-мозговой травмой, вел себя неадекватно, истошно матерился, пытался вырваться на свободу, категорически отказывался сдавать кровь на алкоголь. Как потом установят медэксперты, исследование показало в его крови 0,46 промилле. Сам же подсудимый после не принятого никем во внимание «раскаяния» продолжал утверждать, что в тот вечер ушел с работы в 17 часов (неужели и почему летом, когда дел невпроворот, так рано заканчивается рабочий день у начальствующего состава полицейских?), дома облачился в гражданскую одежду, выпил бутылку пива и поехал (на машине!) на речку, во время движения «у меня упал на пол телефон». Чуть позже он забудет про упавший телефон и скажет, что «упала пачка сигарет: я потянулся за ней, потерял управление, и машину занесло на обочину». Что было потом – помнит смутно, как и то, сколько же выпил, прежде чем сесть за руль. В больнице неистово кричал, что полтора литра пива, потом, видимо, кто-то подсказал или сознание вернулось, что надо говорить о пол-литровой дозе, и он зациклился на ней и больше с нее не спускался.

Сказки о потерянной памяти

Понесенную им же по собственной вине временную потерю памяти подсудимого дополнили очевидцы. Они, как и в своих зачитанных в суде показаниях глава районной администрации Александр Санинский, утверждали, что невесть как появившиеся сильно расторопные сотрудники линейного отдела полиции вместе с исполняющим обязанности начальника Сергеем Дровниным (можно подозревать, что их по мобильнику вызвал сам Анфиногенов) на неизвестном им ВаЗе под предлогом доставки того в центральную районную больницу (якобы из-за отсутствия мест в трех «скорых», хотя мест там было много) пытались его увезти с места ДТП в неизвестном направлении, но благодаря Санинскому эта мошенничество сорвалось.

На этой попытке Анфиногенова скрыться особенно педалировала, обращаясь ко всем свидетелям, молодой государственный обвинитель, и все подтверждали этот факт. Кроме вдруг запамятовавших медиков. Все вместе с главным врачом ЦРБ Андреем Асановым они тоже подтвердили, что «от Анфиногенова сильно несло спиртным, и мы его сразу отправили на лечение». (Тут не выдержала сильно пострадавшая Светлана Четверткова и спросила главного ртищевского эскулапа: «Почему Анфиногенова сразу отправили в Саратов, а меня нет?» Асанов недолго думая сослался на невозможность ее транспортировки.)  Проводивший медосвидетельствование Владимир Куренков подтвердил пребывание Анфиногенова в состоянии алкогольного: «Тот не отрицал, что выпил, но сначала говорил про полтора литра пива, потом про половину литра. Его состояние было адекватно его поведению – это было не пиво». Иначе, врач открытым текстом свидетельствовал, что до такого фактически невменяемого состояния даже полтора литра пива не доведут, это под силу только водке. Однако в оценке попытки увоза подсудимого, что даже признал вызволявший Анфиногенова из неустановленного ВАЗа перед самым отбытием в неизвестном направлении, старший инспектор ДПС Александр Акимушкин, медики затем говорили не то, что на предварительном следствии. Они стали дружно демонстрировать неожиданную «потерю памяти». Что же, видимо, у всех случилось весеннее обострение, и я им откровенно сочувствую. Или позже с ними провели определенную профилактическую работу? Так или иначе, но Гиппократ покраснел бы от их действий… Но если фельдшер «скорой» Марина Люсова призналась, что ей пришлось забирать Анфиногенова из машины, то ее коллегу Елену Свинкову, мягко говоря, как и Анфиногенова на встречке, тоже сильно занесло. Она вдруг заговорила: «Тогда я лучше помнила» и под конец отказалась признавать свои же прежние показания. Государственный обвинитель попыталась понять, где же свидетельница говорит правду, а где переступила границу откровенной лжи, и попросила ту проверить, ее ли подпись стоит под собственными показаниями. Свинкова заторопилась было к выходу за очками, но получила отказ, взглянула на свою подпись под показаниями – о, чудо! – признала-таки ее.

Возможно, в данной неблагоприятной обстановке, когда благодаря собственной преступной безалаберности и отпускаемой в его адрес вседозволенности подсудимый полицейский и бывший сотрудник Волгоградского областного управления ФСБ Анфиногенов в одночасье потерял все, что к своим тридцати годам непосильным трудом накопил по службе и завоевал почет (как-никак в милиции-полиции работает!) даже не осознает, что не только отправил на тот свет сразу четверых, но и подставил своего же руководителя, сделав его безработным. После анфиногеновского ДТП был уволен из органов заместитель начальника линейного отдела Сергей Дровнин. Однако ныне нигде не работающий, то есть как бы без средств к существованию Сергей Геннадиевич на своего подчиненного в клетке Сергея Николаевича даже вовсе не в обиде. Напротив, в суде он характеризовал того как человека «дисциплинированного, инициативного», про которого «ничего плохого сказать не могу, как и о его аморальном облике», а все остальное – «ничего не помню». Господин свидетель лукавит. Если он действительно считает Анфиногенова чуть ли не кристально честным и чистым, то как же быть с двумя административными правонарушениями подсудимого, о которых Дровнин на девятый день после трагедии, 16 августа, при телекамере «Комсомольской правды» и при мне лично в своем отделении заявил о двух известных ему административных наказаниях Анфиногенова. Я уточнил, что их целых пять, в том числе, как утверждали наши хорошо информированные источники, и наезд на  пешехода на пензенском перекрестке, и поинтересовался, отчего тогда и каким образом, благодаря чьим стараниям при таком списке правонарушений Анфиногенов успешно прошел переаттестацию и вообще остается в органах? Дровнин ничего не сказал… На процессе подсудимый говорил о двух наложенных на него административках, но за что? – и тут тоже, кажется, потеря памяти. Однако зачитанные в суде документы упрямо свидетельствовали, что административных наказаний Анфиногенов понес три – за нарушение правил дорожного движения и скоростного режима. В последний раз в апреле прошлого года, всего за четыре месяца до учиненной им страшной трагедии. В линейном отделе и городском отделе полиции знали о «художествах» своего коллеги – хронического нарушителя ПДД, но прощали. До лишения прав не доходило. Однако смело могу предположить, что если бы Анфиногенова и лишили прав, он все равно упрямо продолжал бы рулить. Примером ему служит начальник отделения: как утверждают, тот насмерть сбил пешехода, позже в Кирсанове был пойман в состоянии сильного алкогольного опьянения за рулем, тамошним судом был лишен прав на полтора года, но упрямо продолжал ездить. Не остановленный вовремя и неуправляемый Анфиногенов прошел у него хорошую школу. Только за уроки езды и жизни без тормозов пришлось заплатить очень высокую цену – не только своим разбитым будущим, но и четырьмя жизнями ни в чем не повинных людей, в том числе двоих детей, и искореженными судьбами убитым горем их близких и родственников.

25 марта суд продолжится. На следующий день или 27 марта ожидается вынесение приговора.

Владимир ЕФИМОВ

Ртищево

Источник: http://www.saroblnews.ru/obshestvo/118-society/33598-bez-tormozov