КомпроматСаратов.Ru

Нет ничего тайного, что ни стало бы явным                         

Домашняя библиотека компромата Дениса Меринкова

[Главная] [Почта]



Можно покинуть убежище



Остались ли год спустя беженцы из Украины на саратовской земле?

Тему изучала Анастасия ХЛОПКОВА

Летом прошлого года в Саратовскую область пошел массовый поток беженцев с Юго-Востока Украины. Как и по всей России, для вынужденных мигрантов в районах открыли пункты временного размещения. Региональные чиновники уверенно обещали, что всех расселят, накормят и трудоустроят.

Почему довольно скоро эти пункты были ликвидированы за ненадобностью? Что стало с людьми, поезда с которыми год назад мы встречали на саратовском вокзале? Как на самом деле Восточная Украина была принята на Средней Волге, выясняла корреспондент ИА “Взгляд-инфо”.

 

В Россию с надеждой

Сегодня в Саратовской области находится 6024 вынужденных мигранта из Украины – таковы результаты последнего мониторинга регионального министерства занятости, труда и миграции. Из них 61% –  граждане трудоспособного возраста.

Впрочем, официальные структуры считают только тех, кто в том или ином виде обратился к российским или местным властям за помощью. Сколько же людей, спасающихся от непростой ситуации у себя на родине, на самом деле въехали на территорию нашего региона, точно никто сказать не может.

Так, по информации УФМС России по Саратовской области, на миграционном учете в нашем регионе стоят 10 842 гражданина Украины, из них 2227 детей и 1163 пенсионера. Но это данные в целом, начиная с января 2014 года (массовый приток людей из Донецкой и Луганской областей пошел позже, летом). Также стоит учитывать, что не все пересекшие границу обращались в госорганы, отделения УФМС, службу занятости – многие целенаправленно на долгий или короткий срок ехали в Россию к родственникам и устраивались самостоятельно.

При этом есть и точные цифры: с лета прошлого года за предоставлением временного убежища в Саратовской области обратились 6998 украинских граждан. По российскому законодательству именно “временное убежище”, а не статус “беженец” получают вынужденные мигранты из Украины. Как таковых отличий между этими статусами нет, единственное различие – в сроках пребывания в России. Для беженцев это три года, убежище дается всего на год. Если же обстановка в соседней стране полностью стабилизируется, людей попросят вернуться домой еще раньше.

Трудоустроены в Саратовской области после 1 июня 2014 года 2939 граждан Украины, в том числе 907 человек нашли работу в Саратове. В основном они заняли вакансии на предприятиях обрабатывающего производства, в сельском хозяйстве, строительстве, торговле. Но есть и те, кто работает в сфере образования и здравоохранения. По трудовому патенту работает 619 человек.

Трудоустроены в Саратовской области после 1 июня 2014 года 2939 граждан Украины, в том числе 907 человек нашли работу в Саратове. По сведениям областного министерства занятости, труда и миграции, в основном у вынужденных переселенцев среднее специальное и среднее образование. Видимо, поэтому им нашли вакансии на предприятиях обрабатывающего производства, в сельском хозяйстве, строительстве, торговле. Но есть и те, кто работает в сфере образования и здравоохранения. По трудовому патенту работает 619 человек.

Поменять гражданство и окончательно обосноваться в России за почти уже полтора года захотели не все беженцы из Украины. По статистике  регионального УФМС, в нашей области 1779 человек (вместе с членами их семей – 3890) подали заявки на участие в госпрограмме по добровольному переселению соотечественников, 1613 заявок уже одобрено. Программа “Соотечественники” предполагает упрощенное получение российского гражданства. Так что в какой-то степени по этим цифрам можно судить, сколько украинских граждан все-таки решились поменять синий паспорт на красный. В основном эти люди давно самостоятельно снимают здесь жилье и не содержатся за счет государственных средств.

Но есть и те, кто по-прежнему находится до сих пор в пунктах временного размещения.

 

Пункты, деньги, много столов

Когда прошлым летом с Юго-Востока Украины в Россию начали прибывать люди, в регионе еще не были созданы пункты для временного размещения беженцев. И несколько месяцев их принимали у себя простые саратовцы, которые списывались с беженцами в соцсетях или звонили с предложением помощи в региональную общественную организацию “Саратовское землячество украинцев Поволжья”.

“Сейчас к нам обращаются лишь для того, чтобы какие-то вопросы с документами решить, – рассказывает председатель землячества Аркадий Шелест, соглашаясь, что, конечно, поток беженцев из Украины уменьшился в несколько раз. – Обращаются и те, кто нуждается в жилье. Но дело в том, что у нас сейчас нет жилья. В самых крайних случаях мы стараемся людям помочь, выходим на районные администрации. Но там, где есть жилье, как правило нет работы, и наоборот. Раньше сами жители предлагали разместить приезжающих у себя. Так мы расселили около 40 семей. Но теперь такого рода жилья у нас нет. Местные ничего не предлагают. Может, это связано с тем, что ситуация на Украине более или менее стабилизировалась”.

Ближе к августу для вынужденных мигрантов из Украины в районах области и в Саратове экстренно организовали пункты временного размещения. Всего за весь период работы через них прошло 4204 человека. Год назад в Саратовском регионе действовали 53 ПВР, сейчас их осталось всего шесть – в Балаковском, Новобурасском, Петровском, Советском, Хвалынском и Энгельсском районах. Сегодня там живут 222 украинских беженца.

10 ноября 2014 года губернатор Валерий Радаев подписал постановление, ограничивающее сроки проживания в таких пунктах: 60 суток для всех и 12 месяцев для социально уязвленных категорий населения. Невостребованные ПВР, в которых не осталось ни одного обитателя, постепенно стали закрываться. Например, подобный пункт в Марксе ликвидировали и перенаправили оставшихся 46 жильцов в Петровский район. В январе часть этих людей переселили в Балаково, но затем точка закрылась и там.

Вскоре изменилось и финансирование. Все ПВР содержатся за счет средств федерального бюджета в виде субсидии на обустройство вынужденных мигрантов, в день на одного человека выделяется 800 рублей. В октябре прошлого года министр финансов региона Александр Выскребенцев называл цифру в 129,8 млн рублей, в этом году региону на эти цели предоставлено всего лишь 22,1 млн рублей.

“Деньги идут федеральные, но сам процесс оплаты длился долго. Мы договорились с одной столовой, ее руководство кредит взяло, чтобы кормить людей. Договорились также с нашей гостиницей “Молот”, бизнесменов подключаем, так что проблем с питанием нет. А федеральные деньги пришли только через полгода, в январе”, – говорит заведующий сектором по делам ГО и ЧС Петровского района Евгений Панин. Проживание и питание в районе получали 354 человека. Сегодня действует один пункт в Сосновоборске, где остались девять беженцев. 38 человек вернулись назад на Украину, более трехсот направились в Свердловскую, Тульскую и Пензенскую области.

В Озинском районе работали два центра временного размещения беженцев, на 30 и 70 человек. По словам замглавы районной администрации Александра Максакова, лишь единицы остались жить в Озинках. Большая часть уехала на Север, Дальний Восток и в другие регионы страны. Несколько человек вернулись на Украину.

Опять же, ни одно из курирующих ведомств не берется назвать точное число прибывших и убывших в Саратовскую область граждан Украины. Есть лишь сведения по тем, кто останавливался в ПВР. По данным регионального минсоцразвития, за это время из пунктов выбыли 3982 человека. Из них 1122 выехали из региона: 713 – в другие субъекты Российской Федерации, а 409 вернулись на Украину.

В основном все наши собеседники, связанные с темой, сходятся в оценках: примерно половина так или иначе прибывших в Саратовскую область украинских беженцев из региона уже уехали.

 

На президента надейся, а сам?

Поменять гражданство и окончательно обосноваться в России за почти уже полтора года захотели не все беженцы из Украины. По статистике  регионального УФМС, в нашей области 1779 человек (вместе с членами их семей – 3890) подали заявки на участие в госпрограмме по добровольному переселению соотечественников, 1613 заявок уже одобрено. Программа “Соотечественники” предполагает упрощенное получение российского гражданства.

Кураторы из районных администраций рассказывают: пока закон не ограничил сроки, некоторые поселенцы не спешили искать работу и жилье и задерживались в пунктах по полгода. Предлагаемые районом вакансии приглянулись немногим.

“Те, кто хотел, сразу занялись поиском работы и срочно начали оформлять документы на гражданство. Но было и такое, что некоторые наши поселенцы заявляли: Путин обещал и должен нас обеспечить. Мы в январе 38 человек в Балаково отправили, вот среди них такие граждане были. Они шесть месяцев у нас пробыли и ничего не искали, только выжидательную позицию заняли”, – вспоминает съехавших жильцов Петровского района Евгений Панин.

Советский район – один из шести, где сегодня еще оказывают помощь по временному размещению и обеспечению граждан Украины. Сначала санаторий-профилакторий “Весна” принял 101 беженца, теперь их осталось 52 человека. В основном малоимущие, пенсионеры и многодетные мамы, у которых нет мужей и родных.

Детей устроили в школы, бесплатно определили в детские сады. Жильцы даже проходят лечение в “Весне”. За счет районной администрации и спонсоров более 80 человек получили помощь с оформлением документов. Но местное население, как и в других районах, уже неохотно помогает вынужденным мигрантам.

“Много нормальных людей, у них детки учатся, сами взрослые работают, но есть такие граждане, которые создают отрицательный имидж всем приехавшим, – замечает начальник отдела по молодежной политике, физкультуре, спорту и социальным вопросам Советской районной администрации Елена Иванова. – Такие не хотят работать. Мы их за свой счет даже кодировали. Ими постоянно занимаются полиция и прокуратура. Или, к примеру, мамочка бросила своих детей, а сама где-то гуляет. Один ребенок три месяца лежит в больнице, остальных пока определили в приют. Мы ее периодически находим, но она не интересуется детьми, уходит. При этом горе-мамочка от нашего государства получила 60 тысяч рублей. А мы ничего с ней сделать не можем, нам приходится кормить ее детей и содержать”.

Когда в конце 2014 года стали сокращать районные ПВР, возникли конфликтные ситуации. К примеру, украинские беженцы из Ивантеевского района обратились с жалобой в приемную, организованную в рамках кампании “Россия поможет” Ассоциацией адвокатов России за права человека. Люди рассказали правозащитникам, как им угрожают принудительным выселением до 25 января. Местным чиновникам пришлось разъяснить, что это решение областное. Пункт, в котором жили 32 человека, включая одного маленького ребенка, закрыли.

“Мы никого тогда не выгоняли, за руки и за ноги не выкидывали, – уверяет первый замглавы администрации Ивантеевского района Виктор Болмосов. – Более того, думаю, они должны быть благодарны нашему Отечеству. Просто, как мне кажется, некоторые из них рассчитывали на большее. Говорили так: “Нам обещали, что у нас будут квартиры, нас будут поить и кормить”. Может быть, они из-за этого обратились к правозащитникам? Хотя, возможно, я и ошибаюсь. Но со всеми мы расстались друзьями”.

По словам замглавы, все разъехались по другим регионам, кто-то в Ставрополь, кто-то в Москву, Самару, Саратов. Единицы вернулись на Украину. В Ивантеевке осталась одна молодая семья с двумя детьми.

“Девушка, когда ждала второго ребенка, до последнего работала. И сейчас она с мужем и детьми живут бесплатно в доме, который им отдали местные жители. Мы им из нашего пункта отдали стиральную машинку и другую технику, – рассказывает Болмосов. – Между прочим, многим спонсоры и простые жители дарили технику. Особенно помогали на начальном этапе, предприниматели приходили в пункт и раздавали беженцам деньги. Люди искренне помогали приезжим, поэтому, считаю, невозможно затаить на кого-то обиду”.

“Много нормальных людей, у них детки учатся, сами взрослые работают, но есть такие граждане, которые создают отрицательный имидж всем приехавшим. Такие не хотят работать. Мы их за свой счет даже кодировали. Ими постоянно занимаются полиция и прокуратура. Или, к примеру, мамочка бросила своих детей, а сама где-то гуляет. Один ребенок три месяца лежит в больнице, остальных пока определили в приют. При этом горе-мамочка от нашего государства получила 60 тысяч рублей”.

Балаковский район хотя и входит в перечень пока еще принимающих районов, но, как нам пояснили в местной администрации, беженцев на попечении у них давно нет. Приезжими из Украины продолжают заниматься бизнесмены. Дело в том, что с самого начала людей принимали не только организованные властями ПВР, но и балаковский бизнес-инкубатор.

Мы занимались теми, кто приезжал в Балаково самостоятельно, поясняет директор бизнес-инкубатора Игорь Файзи. За все это время у нас получилось разместить 186 семей из Украины – 475 человек, из них 142 ребенка. Это примерно 40% прибывших своим ходом, у остальных здесь живут родственники. Были и такие критические ситуации, когда люди говорили: мы только сегодня приехали с детьми, со стариками-инвалидами и нам негде жить. И мы оперативно искали им жилье. Предприниматели помогали, брали людей под свое шефство, снимали им квартиры”.

Кроме того, при поддержке администрации и храма Святой Троицы бизнесмены запустили акцию “Благое дело”, когда каждый балаковец мог перечислить деньги на содержание бежавших из Украины. По два-три месяца людям оплачивали квартиру, пока они не устроятся. Балаковский хлебозавод и молокозавод ежедневно бесплатно привозили нуждающимся свою продукцию.

“Но мы сразу говорили о своей позиции: мы готовы помочь им, но чтобы от них была ответная реакция, то есть чтобы они искали работу и адаптировались”, добавляет Файзи.

 

Трудности переезда

В июне прошлого года мы рассказывали о 28-летней Ольге Нефедовой, которая вместе с семьей брата приехала в Саратовскую область из Суходольска Луганской области. И остановилась у тети в Энгельсе. Тогда Ольга вспоминала: “Начали бомбить вокруг Луганска, было слышно, что военные стали подходить ближе. А в новостях сообщали, что скоро закроют границу… Никакого выхода не оставалось, как собирать вещи и уезжать. Мы взяли все свои деньги, которые были, немного. Другие наши знакомые, кто жил от получки до получки, вообще без ничего покинули свои дома, прихватив только вещи. У кого нет машины, практически все оставили дома и налегке шли пешком до российской границы”.

Уже в конце июля девушка устроилась экономистом в  Саратовскую клиническую больницу №1 им. Гордеева. Подала документы на участие в госпрограмме “Соотечественники”, теперь собирает необходимые справки и документы:  “Для этого сначала оформляешь “временное убежище”, кто получает этот документ, те могут работать в России без трудового патента. Но мне пришлось сначала получить патент, потому что “временное убежище” я ждала три месяца, а разрешение на работу сделала за две недели. Спрашивала у инспекторов в УФМС: почему так долго оформляют? Объяснили тем, что много людей к ним обращается, а специалистов не хватает обрабатывать данные. И вот, допустим, положено две недели ждать ответ от УФМС, а людям отвечают спустя два месяца”.

Мы занимались теми, кто приезжал в Балаково самостоятельно. За все это время у нас получилось разместить 186 семей из Украины – 475 человек, из них 142 ребенка. Предприниматели помогали, брали людей под свое шефство, снимали им квартиры. Но мы сразу говорили о своей позиции: мы готовы помочь им, но чтобы от них была ответная реакция, то есть чтобы они искали работу и адаптировались”.

Аркадий Шелест предполагает: украинцы уезжают из региона, во-первых, потому что на Украине улучшилась ситуация, во-вторых, не все могут преодолеть путь к гражданству России. “Хотя на законодательном уровне УФМС свели к минимуму беготню с документами, но, тем не менее, оформить гражданство достаточно сложно. И люди уезжают, потому что не смогли здесь устроиться. Видимо, изначально они представляли себе все это немного по-другому”, признает глава украинского землячества.

Какие-то украинские беженцы практически сразу уезжали из районов из-за того, что не могли найти работу по своему профилю.

“Приезжали в основном шахтеры, и, естественно, у нас они не могли найти работу, признает замглавы администрации Озинского района Александр Максаков. – Поэтому у нас две семьи практически сразу уехали в Ростовскую область, где мужчины устроились на шахты. Одна семья направилась на Север, куда-то под Норильск. Еще две семьи в Подмосковье уехали. Те, кто все-таки остался, сейчас работают в строительных организациях. Один у нас фельдшером устроился и один хирургом, он сейчас по программе оформляет документы на гражданство. Несмотря ни на что, люди все-таки пытаются закрепиться здесь. Допустим, одна семья приехала к нам летом, сейчас они самостоятельно снимают квартиру, адаптировались. Но глава семьи не может найти работу по своему направлению. Он инженер-технолог химического производства”.

По словам замглавы, из 100 приезжих сейчас в Озинках живут всего 12 человек. Четверо из них за полтора года даже купили себе жилье.

Из ПВР Заводского района Саратова последние беженцы разъехались в июле этого года. Как сложилась судьба этих людей, директор “Комплексного центра социального обслуживания населения” Владимир Азиков точно не знает. Но он хорошо запомнил молодую семью Кутовых: “Парень-трудяга Максим и его жена Оксана вместе с двумя детьми заехали к нам в пункт год назад. Парень практически сразу нашел какую-то работу, начали оформлять документы на гражданство. Сейчас они снимают двухкомнатную квартиру в нашем районе”.

И таких примеров по области, как выяснилось, немало. Люди вынуждены были оставить имущество, дома, начать новую жизнь в близкой, но другой стране, и в этом им помогли отзывчивые саратовцы. И многие вчерашние беженцы за полтора года практически стали россиянами, устроились на работу, нашли новый дом. Но многим из них по-прежнему еще нужна наша помощь.

Источник: http://www.vzsar.ru/special/2015/09/28/mojno-pokinyt-ybejische.html