КомпроматСаратов.Ru

Нет ничего тайного, что ни стало бы явным                         

Домашняя библиотека компромата Дениса Меринкова

[Главная] [Почта]



Трубное дело Станислава Невейницына



Трубное дело Станислава Невейницына

Месть – блюдо, которое подают холодным. Однако блюдо, приготовленное, сдобренное желанием владельца бизнес-империи Станислава Невейницына “наказать” строптивого топ-менеджера и поданное им в виде откровенно сфабрикованного дела, скорее всего перегрелось и слегка подгорело. Больше четырех месяцев следователь СУ МУ МВД РФ “Энгельсское” Алина Выпова пытается расследовать уголовное дело, фигурантом которого является бывший директор невейницынской компании “Энгельсская промышленная компания” Владимир Ковыряев. За это время она, имея в распоряжении арестованного инвалида, копию неизвестно кем подписанного договора купли-продажи и стойкое намерение заявителя расквитаться с бывшим подчиненным, успела лишь назначить товароведческую и почерковедческую экспертизы, а также допросить обвиняемого. Успех несомненный, если учесть, что чуть больше чем через месяц сроки предварительного следствия заканчиваются. Адвокаты Ковыряева, как и сам подследственный, уверены в заинтересованности следствия и прокуратуры, которые, как водится, шьют дело белыми нитками. Правда, в нашем случае ниток почему-то не хватает.

В ответе за чужие трубы
О сути конфликта между владельцем ООО “ЭПК2 Станиславом Невейницыным и ее бывшим директором Владимиром Ковыряевым, вылившегося в возбуждение очередного уголовного дела по статье 160 УК РФ – “Присвоение и растрата”, “ОМ” рассказал в материале – “История одного предательства”. В нем мы коснулись истории взаимоотношений Невейницына и Ковыряева. Однако чтобы разобраться, в чем же все-таки обвиняют последнего, необходимо вернуться в 2003 год, когда еще относительно начинающий бизнесмен Невейницын пригласил своего старинного приятеля Ковыряева возглавить одну из своих только что открытых фирм. До Ковыряева там успели неудачно поработать два директора, которые не смогли справиться с растущими аппетитами и требованиями Невейницына.
Компания “ЭПК” располагалась в Энгельсе на Химиков,1 – территории бывшего предприятия “Химволокно”, к тому времени обанкротившегося и поочередно разделенного на три компании (ОАО “Капрон”, ОАО “Ацетат” и ОАО “Химволокно”), которые в свою очередь также вскоре почили в бозе. В результате различных конкурсных процедур и сделок с недвижимостью контроль над большей частью производственных мощностей и территорией химического производства получила аффилированная с Невейницыным компания “Рубин-XXI век”. Именно с ней 4 июня 2004 года “ЭПК” заключила договор купли-продажи недвижимого имущества, подписанный, с одной стороны, Владимиром Ковыряевым, а с другой – Вадимом Дадаяном.
В результате сделки на сумму 10 368 434 рубля “ЭПК” стала владельцем более 30 объектов недвижимости. Территория нового владельца фактически окружила земельный участок, оставшийся в собственности уже “стоявшего на коленях” ОАО “Капрон”. Через этот участок проходили коммуникации, в том числе и трубопроводы захоложенной воды и сжатого воздуха, состоявшие из нескольких линий металлической трубы различного сечения. По логике, трубопровод принадлежал владельцам “Капрона”, хотя и соединял два строения “ЭПК”.
Именно в хищении этого трубопровода Невейницын и обвинил Ковыряева. По материалам дела, обвиняемый продал трубы, а полученные 324 677,97 рублей присвоил и потратил на свое усмотрение.
В постановлении о предъявлении обвинения Ковыряеву от 23 августа 2018 года говорится, что собственник ООО “Олеонафта” (является учредителем ООО “ЭПК”) Станислав Невейницын принял решение – создать на территории “ЭПК” индустриальный парк (были построены торговые комплексы, занимаемые сейчас “Лентой”, “Эльдорадо” и “Стройландией”). Он дал указание очистить территорию от ненужного металла, в том числе трубопроводов, по возможности продать их, а вырученные денежные средства внести в кассу “ЭПК”. Далее в постановлении пишется: “В неустановленное в ходе следствия время, но не позднее начала 2011 года, у Ковыряева возник умысел, направленный на хищение путем присвоения имущества “ЭПК”, с использованием своего служебного положения… В период времени с июня 2011-го по июнь 2012 годов, силами наемных рабочих, Ковыряев демонтировал трубопроводы, в дальнейшем реализовав их неустановленным лицам, а денежные средства присвоил себе”. 
При этом в материалах дела фигурируют договор купли-продажи недвижимого имущества, акт приема-передачи имущества и некое дополнение к акту. Оригиналами документов следствие не располагает – только копией. Дополнение к акту датировано двумя месяцами позднее основного документа. Сам Ковыряев этого документа не помнит. Вадим Дадаев – директор компании, продавшей недвижимое имущество “ЭПК”, утверждает, что он не подписывал документ. Да и трубы, проходя через чужую территорию, не могли принадлежать “ЭПК”. Таким образом, следователь Выпова решилась на предъявление обвинения, имея на руках неизвестно откуда взятые лишь копию договора и заявление Невейницына. Время совершения преступления и кому были проданы трубы, следователю неизвестны. При этом Выпова прекрасно понимает, что не должна выпускать Ковыряева из-под ареста, иначе бы уже давно допросила Дадаяна и представителя компании “Капрон” (называть имя пока не будем), которые фактически опровергают все заявления Невейницына. Протоколы их опроса, взятые адвокатом Ковыряева еще 22 августа, Выпова приобщила к материалам дела 25 августа. На одном из судебных заседаний, касавшихся меры пресечения Ковыряеву, у следователя поинтересовались – почему эти важные свидетели до сих пор не были допрошены. Выпова ответила, что это ее право, поскольку она обладает процессуальной самостоятельностью и не обязана ни перед кем отчитываться. Все верно – возможно, поэтому она и не стала допрашивать, иначе вся заявленная обвинительная версия рухнула бы в одночасье, и тогда бы пришлось уже отчитываться…

Неудобные свидетели
На другой чаше весов имеются и другие факты и свидетельства, доказывающие невиновность Ковыряева. А именно – протоколы опроса двоих управленцев “Капрона”, разнорабочего “ЭПК” Октая Абасова и начальника транспортного участка “ЭПК” Александра Полещенко.
Эти опросы проводил в октябре адвокат Ковыряева – Андрей Еремин. Позднее он также передал их следователю Выповой, чем изрядно смутил ее. На этот раз Выпова была более предусмотрительной и отказалась приобщить их к материалам дела, однако на последнем судебном заседании по вопросу о продлении меры пресечения судья Мария Серебрякова приняла ходатайство адвокатов по этим опросам. Документы были приобщены. Теперь Выпова имеет в деле 5 невыгодных свидетельств – против заявления Невейницына и допроса трех представителей “ЭПК”, принятых на работу в компанию в 2016 году, то есть после увольнения Ковыряева. Последние свидетельства Выповой показались крайне ценными и важными – они же укладываются в обвинительный тон дела.
Итак, все свидетели, опрошенные адвокатом, говорят, что трубопроводы проходили по территории, принадлежавшей не Невейницыну, а ОАО “Капрон”. Управленцы вообще утверждают, что трубопровод стоял на балансовом учете в “Капроне”. Также все они сообщают, что примерно осенью 2004 года, а не в 2011-2012 годах (в это время Ковыряев находился в “бегах” и не появлялся на работе), как говорится в материалах дела, собственник трубопровода по решению ликвидационной комиссии, намеревался демонтировать трубопроводы и реализовать как металлолом. Оговоримся. То, что Ковыряев был в бегах, не является тайной, и наше издание сообщало об этом в предыдущем материале. Однако Выпова и к этому факту подходит по принципам двойных стандартов. Когда она предъявляла обвинение подозреваемому, предположительным временем совершения преступления назвала 2011-2012 годы, начисто забыв об отсутствии Ковыряева на рабочем месте. Когда же в суде речь зашла о мере пресечения, следователь тут же использовала это, чтобы усилить негативный эффект от персоны обвиняемого, – “он же был в бегах“. При этом она почему-то не пожелала вспоминать и о другом, что Ковыряев скрывался, так как не был ни в чем виноват, что и было в дальнейшем подтверждено.
Вернемся в 2004 год, о событиях которого в связи с исчезновением трубопровода вспомнили свидетели. “Капрон” заключил с ГУП “Вторчермет” договор купли-продажи металла, а резчики приступили к демонтажу. Вывезти трубы не удалось, поскольку Ковыряев вызвал милицию. Это было сделано по указанию Невейницына, вспоминает Ковыряев, поскольку учредитель посчитал, что трубы принадлежат ему, так как соединяют два его объекта, отстоявшие друг от друга на расстоянии примерно 700-800 метров. Стражи порядка приехали, изъяли трубы и вывезли их на некую площадку – на хранение. В дальнейшем было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, а сторонам предложено решать вопрос в судебном порядке. Что стало с трубами в дальнейшем, никому, в том числе обвиняемому Ковыряеву, неизвестно.
Иными словами на начало 2005 года трубопровода уже не было.
Все это установить до предъявления обвинения Ковыряеву не представляло никакого труда, однако следователь по каким-то причинам не посчитала это необходимым. На судебных заседаниях об избрании и продлении меры пресечения адвокаты неоднократно говорили, что причиной этому является явная заинтересованность следствия и надзорного ведомства, которые не хотят проверить имеющиеся данные и дать законную оценку заявлениям Невейницына.
А теперь вернемся к договору о покупке “ЭПК” недвижимости. В пункте 33 договора и акта приемки к нему речь идет о неких “передаточных устройствах эстакады и технологических трубопроводов”. Что это – не совсем понятно, так как нет расшифровки, отсутствует указание на конкретные трубопроводы и уж тем более не обозначены его параметры – сечение, длина. И вот неожиданно Невейницын предоставляет следствию копию дополнения к акту. Документ датирован 27 августа 2004 года. В нем идет речь именно о пункте 33 договора, указываются протяженность и диаметр трубопроводов. На документе стоят подписи Ковыряева и Дадаяна. Однако даже при поверхностном его изучении видно, что он выполнен другим шрифтом, подпись Дадаяна не похожа на его же подпись в первичных документах, печати поставлены на подписи (на первичных документах сделано по-другому). Именно поэтому адвокаты Ковыряева настояли на проведении почерковедческой экспертизы. Впрочем, следователь, согласившись с ее проведением, почему-то не отобрала у подписантов образцы почерков. Как экспертиза будет проводиться – остается только догадываться.
Но есть еще один немаловажный нюанс. При опросе Октай Абасов сообщил, что в конце сентября – начале октября этого года к нему обратился один из подрядчиков “ЭПК” Павел Ралдугин и сказал, что с ним хочет встретиться и переговорить по поводу имеющейся работы нынешний директор компании Сергей Маган. Во время встречи Маган, по словам Абасова, просил сходить к следователю и дать показания против Ковыряева. Абасов отказался, но расценил это предложение как давление на него.
Отметим, что нынешний директор “ЭПК” Сергей Маган уже во время предварительного следствия написал на Ковыряева заявление, что тот угрожал ему и пытался подкупить. По словам Магана, это произошло во время экспертизы, назначенной Арбитражным судом и проводившейся на территории “ЭПК”. Ответчиком по арбитражному делу выступает Ковыряев. Заявление Магана стало ключевым моментом и основанием для задержания Ковыряева, помещения его в ИВС и дальнейшего домашнего ареста. Следователь в суде утверждала, что Ковыряев оказывает давление на свидетелей, но в то же время забыла сообщить суду, что вынесла отказное постановление по заявлению Магана. Об этом ей напомнил адвокат Ковыряева. Между тем, у самого обвиняемого имеется видеозапись экспертизы, на которой видно, что Маган подошел к Ковыряеву и предложил поговорить. Никаких угроз подследственный ему не выдвигал. При этом, по словам Ковыряева, он увидел тогда Магана впервые и не знал – кто он. И это доказательство следователь отказалась приобщить к делу. К слову сказать, Ковыряев написал в полицию заявление на Магана о клевете, проверка по которому уже прошла, – в возбуждении уголовного дела в отношении Магана отказано.
Ковыряев отмечает еще один важный нюанс. Следователь в первую очередь назначила товароведческую экспертизу, которая должна оценить стоимость якобы похищенного имущества. “Зачем оценивать то, что уже оценено в процессе договора купли-продажи? – задает риторический вопрос Ковыряев и сам на него отвечает. – Видимо, есть непреодолимое желание сделать его дороже, а потом переквалифицировать дело по другой – более тяжкой части статьи 160″.

Арестовать любой ценой
Не менее примечательно, как следователь Выпова провела “операцию” по задержанию Ковыряева.
Хронология событий такова.

Уголовное дело было возбуждено 13 июля 2018 года. 10 августа на территории “ЭПК” проводилась очередная экспертиза по арбитражному делу. К Ковыряеву подошел оперативник и, отвлекая от участия в экспертизе, стал вручать повестку к следователю на 15 августа. До этого о деле Ковыряев ничего не знал. Между ними произошел конфликт, в результате которого Ковыряеву стало плохо (гипертонический криз), и ему вызвали “скорую помощь”. 14 августа Ковыряев обратился к врачу, которая в связи с гипертонией отправила его на больничный с посещением дневного стационара. Адвокат Ковыряева сообщила следователю о больничном. Выпова опросила врача и убедилась, что Ковыряев действительно серьезно болен. Договорились, что он явится к следователю 21 августа. 17 августа Выпова сообщила адвокату, что хочет видеть Ковыряева 20 августа. В этот день он должен был отмечать свой день рождения на турбазе, где временно проживал. Ковыряев вспоминает, что не видел смысла менять договоренность о встрече 21 августа: “Я не знал в чем суть уголовного дела, никакого официального статуса на тот момент я не имел, и никто меня должным образом не извещал”. Позднее, при избрании меры пресечения, Выпова предоставила в суде копию 2-страничного некоего документа, подтверждающего, что она извещала подследственного должным образом. Получить документ, написанный неразборчивым почерком, не удалось – прокурор сказал, что он для служебного пользования.
21 августа, как и было оговорено ранее, Ковыряев приехал к Выповой. Она его сразу же допросила и отправила в ИВС до решения суда о мере пресечения. 23 августа она предъявила ему обвинение.
В дальнейшем выяснилось, что примерно 19-20 августа по ее поручению оперативник Николай Шапин искал Ковыряева. Полицейский якобы проехал по нескольким адресам возможного нахождения разыскиваемого. В частности, он побывал на улице Малиновая, 12 – адрес был указан в какой-то медкарте Ковыряева. “Что находится по этому адресу – я даже не представляю”, – рассказал Ковыряев. Затем оперативник побывал по месту старой прописки. Заехал Шапин и к врачу, разминувшись с Ковыряевым буквально на 30 минут. Естественно, что Ковыряева нигде найти не удалось, поэтому Выпова объявила подозреваемого в розыск. Ее не смутил тот факт, что она знала о больничном, и с ней договорились о встрече на 21 августа.

Трефовый интерес
Зачем же следствию понадобился арест Ковыряева, который, по мнению Выповой и прокуратуры, может оказать давление на свидетелей, скрыться (будучи инвалидом, сбежать от семьи – двоих малолетних детей)? Сам обвиняемый уверен, что причина лежит на поверхности – не дать ему возможность нормально защищать свои права в трех арбитражных процессах, также инициированных против него в 2016-2018 годах Невейницыным. Предметом иска являются исчезновение расходных строительных материалов на 24,5 млн рублей, потеря 7,5 млн при демонтаже и монтаже крыши на одном из объектов и недополучение “ЭПК” 2 млн по НДС. Выигрыш в судебном процессе, который также трещит по швам и продолжается только за счет административных ресурсов истца, сулит Невейницыну не только возможные дивиденды, но и дальнейшее раскручивание уголовного маховика против Ковыряева. Примечателен тот факт, что дело о 24 млн ведет судья Диана Мамяшева. Странным образом она является судьей и еще в целом ряде дел, где истцом выступают структуры Невейницына.
Мы не будем пока вдаваться в подробности этих дел, которые требуют отдельного внимания и материала. Отметим только, что доказательства, предъявляемые суду и странным образом отметаемые им, ставят под сомнение не только увольнение Ковыряева в 2015 году, но и заключение инвентаризационной комиссии, предоставленное истцом в качестве подтверждения фактов недоимки.
В суде одна из членов инвентаризационной комиссии, сформированной в момент увольнения Ковыряева из “ЭПК”, заявила, что заключение комиссии было сфабриковано. То есть она признала под присягой, что все доказательства, на которые опирается истец, – незаконные. Судья на это не обратила ровным счетом никакого внимания. После такой откровенности женщину уволили из компании Невейницына, не вернули трудовую (на момент подготовки материала) и стали оказывать давление, о чем она сообщила в полицию. Во время инвентаризации еще один из членов комиссии вообще не мог находиться на работе, поскольку был в больнице – ему делали операцию. Суд почему-то отказался сделать запрос в минздрав и больницу. Между тем, комиссия проводила инвентаризацию на основании приказа Минфина РФ №49 от 13.06.95 г., в котором эти факты являются основополагающими при отмене результатов работы такой комиссии.
Последнее заседание Энгельсского райсуда о продлении меры пресечения Ковыряеву стало лишним свидетельством, что Невейницын запустил против бывшего своего топ-менеджера целый механизм в виде силового тарана, неожиданно появляющихся странных документов и попыток надавить на свидетелей. Оказывалось, что у следователя нет справок о составе семьи Ковыряева, она ничего не знала о необходимости замены протеза. Представители заявителя вообще говорили о непоследовательности обвиняемого, который почему-то не является на заседания арбитражного суда. Действительно, и почему не является? Может, потому, что он под домашним арестом. На все нестыковки и откровенные нарушения УПК судье указывали адвокаты. В частности, Андрея Еремина крайне удивил тот факт, что директору “ЭПК” Магану удалось получить в полиции характеристику на Ковыряева, учитывая, что это персональные данные. Хотя нас это не удивляет – службу безопасности в бизнес-империи Невейницына возглавляет Михаил Петров, когда-то возглавлявший уголовный розыск в ГУВД по Саратовской области. Фигура крайне неоднозначная и интересная. О нем много писали саратовские СМИ.

Становится понятно, что самую важную роль в этом деле оппоненты Ковыряева, видимо, отводят людям в погонах. Определенный трефовый интерес силовиков и правоохранителей был отмечен в нашем материале “Пожарная безопасность и надзорная безответственность”. Делать ставку на эту масть в такого рода делах стало приметой времени. Невейницын старается оставаться в тренде.

Источник: https://om-saratov.ru/social_article/24-october-2018-i66876-trubnoe-delo-stanislava-nev