КомпроматСаратов.Ru

Нет ничего тайного, что ни стало бы явным                         

Домашняя библиотека компромата Дениса Меринкова

[Главная] [Почта]



Что-то с памятью у них стало… Автор: Александр Крутов



Что-то с памятью у них стало… - Общественное мнение Саратов Новости Сегодня
(начало: «ОМ», 2016, №1-2)

Наши мертвые нас не оставят в беде…
Наши мертвые — как часовые!
Владимир Высоцкий

Правда хорошо, а патриотизм — лучше!
Спустя месяц после заявления Галины Мушты на сайте ИА «Взгляд-инфо» защищать Почетного гражданина Саратовской области Георгия Васильевича Фролова взялась ветеран труда Валентина Гольцева.
«В год 70-летия Великой Победы над фашистской чумой саратовская пресса, интернет начали вдруг искать правдивость в биографии главного редактора Книги памяти Саратовской области Георгия Фролова — участника войны, дошедшего до Берлина. Что это? Чья-то зависть, месть или выполняется чей-то заказ? Из уважения к Георгию Васильевичу не могу быть равнодушной к этой шумихе»,— так госпожа Гольцева начинает свою статью «С благодарностью к Георгию Фролову», опубликованную 2 октября 2015 года в еженедельнике «Глас народа».
Материал имеет подзаголовок: «План Алена Даллеса» все еще актуален?». И на одной полосе газеты вместе с текстом Гольцевой под рубрикой «Дословно» размещен и текст этого пресловутого «плана». Таким образом, мы можем констатировать: политическая фальшивка, которую еще в 90-е годы использовал в своей пропаганде печально известный националист и экстремист Виктор Корчагин, двадцать лет спустя тиражируется и эксплуатируется в газете Саратовской областной общественной палаты.
Как видим, в патриотическом запале Валентина Гольцева готова пойти дальше, нежели Галина Мушта. Вспомним, что для Мушты реальные фронтовые подвиги Фролова менее значимы, нежели его современное участие в патриотической пропаганде. Что же касается Гольцевой, этой даме не просто не нужна правда о боевом прошлом Георгия Васильевича: Валентина Николаевна страшится этой правды, а потому готова воспринимать тех, кто пытается прояснить сомнительные моменты в биографии Фролова, не иначе как вражеских агентов. То есть лиц, претворяющих в жизнь коварный план основателя ЦРУ Алена Даллеса в нашей Саратовской области. Моя попытка объяснить, что данный план — художественный вымысел советского писателя Анатолия Иванова, успехом не увенчалась.
«Не так давно в «Российской газете» я прочитала, что в 90-е годы многие наши журналисты побывали на стажировках в Европе под руководством политологов США. Учились внедрению новой идеологии в России. Возможно, Александр Крутов эти курсы успешно прошел?» — фантазирует госпожа Гольцева на страницах «Гласа народа».
Вот они и вернулись на нашу саратовскую землю — благословенные времена политических доносов в официальной печати. Вернулись с тем же идеологическим «репертуаром» и багажом.
Да и персональное наполнение «атакующего класса», как это ни странно, с приснопамятных застойных времен частично осталось прежним. Активист МГЕРа Иван Дзюбан и экс-сотрудник «Саратовоблстата» Валентина Гольцева — фигуры довольно новые для местных идеологических аутодафе. Чего нельзя сказать о другой нашей героине — Галине Андреевне Муште. Как справедливо заметил саратовский писатель и литературный критик Роман Арбитман, имя Галины Андреевны уже вошло в историю общественной жизни Саратова, да и вообще в историю современной русской литературы лишь благодаря одной статье, написанной и опубликованной в 1968 году в «Советской России».
Пожалуй, с Арбитманом можно согласиться. Сегодня вряд ли стоит кому-то доказывать, что Владимир Высоцкий давно уже — всенародно признанный классик современной русской поэзии. Давно уже пишутся и издаются научные монографии, посвященные жизни и творчеству великого артиста и поэта. Не осталась без внимания и кампания идеологической травли в отношении Высоцкого в конце 60-х годов прошлого века. «Первой ласточкой» в этой позорной эпопее стала статья «О чем поет Высоцкий», напечатанная 9 июня 1968 года в «Советской России». И одним из авторов была жительница Саратова Галина Мушта. В то время Галина Андреевна работала в существовавшем в нашем городе консультационном пункте Московского института культуры. Сам факт публикации в центральной газете статьи малоизвестного провинциального преподавателя был необычен для газетной практики тех лет.
То, что наша землячка выступила закоперщиком кампании травли Высоцкого, конечно же, не красит наш город. Но дальше — больше: в июле 2010 года, когда в России отмечалось 30-летие со дня смерти поэта, всего за четыре дня до трагической даты, Галине Андреевне Муште было присвоено звание Почетного гражданина Саратова. Тогда Роман Арбитман (Лев Гурский) откликнулся на это событие статьей с самоговорящим названием,— «Если бы Дантес был нашим земляком».
Важно обратить внимание на мотивацию, которая в том далеком 1968 году подвигла Галину Андреевну написать статью «О чем поет Высоцкий». Об этой причине упоминает и Роман Арбитман (Лев Гурский), ссылаясь на интервью Галины Мушты 2005 года. В нем она сообщила корреспонденту ГТРК: «Мой сын с утра до ночи слушал эти песни. Тогда я разозлилась, села и написала эту статью». В общем, главным мотивом, если верить признанию Мушты, было стремление защитить ребенка от тлетворного, разлагающего влияния песен Высоцкого.
«В общем, все получилось само собой. Маленькая обеспокоенность саратовского преподавателя крайне удачно совпала с большим партийным беспокойством»,— констатирует Арбитман. А продолжение и хэппи энд этой полувековой давности истории мы найдем в статье Лейлы Бочковой «Ветераны в отставку не уходят»:
«Дома она была заботливой мамой, а спустя время — заботливой бабушкой. Был у нее и любимый человек, но она не хотела строить свою семью, разрушая чью-то чужую. И, как говорят, вся ушла в работу».(Время выбрало нас. Саратов, 2013. с.313)
Как видим, Галина Андреевна сумела воспитать достойных детей и стать счастливой бабушкой. Но это если безоговорочно доверять радиожурналисту Лейле Бочковой. А если проверить сообщаемые в печати факты, картина выглядит иначе.
Вдруг выяснилось, что Галина Мушта никогда не имела своих детей. Эту информацию мне подтвердили несколько человек, хорошо ее знавших с 60-х и 70-х годов прошлого века.
И те же источники утверждают, что Галина Андреевна помогала воспитывать двух племянников — детей своей младшей сестры Лилии: Галю и Андрея. Племянница Мушты Галина умерла несколько лет назад. Внучатая племянница переехала на ПМЖ за рубеж. Остается племянник Андрей, ставший архитектором и покинувший Саратов. Уж не о его ли нравственном здоровье пеклась Галина Андреевна? Однако наши источники свидетельствуют, что Андрей Мушта родился в 1960 году. То есть в момент написания статьи «О чем поет Высоцкий» ему было всего 8 лет. Вряд ли ребенок в таком возрасте в конце 60-х годов мог иметь интерес и технические возможности слушать песни Высоцкого.
Да и в любовной лирике Мушты встречаются упоминания, что у автора не было детей. Таковые, например, можно найти в стихотворении «Её письма»:
Ну, прямо святая мадонна! —
Манит к себе чистым пальчиком,
Мещанка с душою картонной.
С трусливой душонкой заячьей,
Скулит: «Отдайте мне душу
Моего законного мужа!».
Хвалится: «Мужа от вас не прячу,
Но хочу, чтобы с совестью было полегче…».
А сама — посадила на цепь собачью,
Партбилетом к себе приковала покрепче!

Пишет опять: «Я — моральная очень —
Это для мужа пример много лет,
Кроме того, мы имеем прекрасных дочек,
А у вас, мне известно,— детишек нет!».

Знаю я таких — «моральных сверху»,
А загляни к ней в душу, сними моралистику,
Увидишь на совести жирную перхоть
Подлейших ее анонимок листики…

(Мушта Г.А. Тайна за семью печатями: Стихи, поэмы. Саратов, 2012. с.205)
Выходит, заявление Галины Андреевны о желании оградить сына от тлетворного влияния песенного творчества Владимира Высоцкого — не более чем красивый миф, призванный обеспечить некий «нравственный фундамент» весьма сомнительному с точки зрения морали поступку — политическому доносу, облеченному в форму литературной рецензии. Но вряд ли бы я стал вспоминать сегодня об этой не очень приятной истории, если бы она не имела один характерный момент, который в настоящее время стал «общим местом» саратовской патриотической пропаганды. Я имею в виду апелляцию наших записных патриотов к незыблемым семейным ценностям: любви к героически погибшим на фронте отцам, сохранению памяти отдавших жизнь за родину мужей. Задолго до 70-летия Победы отдельные саратовские ветераны стали использовать павших родственников в своих пропагандистских трюках. Полгода назад мне уже доводилось писать, как этот прием применяет редактор региональной Книги памяти Георгий Васильевич Фролов (см. «ОМ» №5 за 2015 год). И он отнюдь не одинок в создании «семействено-героических мифов». Ничуть не уступают в этом плане полковнику Фролову и его защитницы — Галина Мушта и Валентина Гольцева. По-видимому, требуются уже целые «династии», в которых люди разных поколений ведут героическую борьбу с гитлеровским фашизмом. Хотя бы минимальная правдоподобность создаваемых в ходе таких кампаний мифов практически не волнует их творцов. Так появляется героическая бабушка, которая в 94 года работала военным переводчиком в штабе гвардейского полка. Возникает из небытия на страницах газет героически погибший в окопах под Тулой отец, тело которого находит его жена и на телеге привозит хоронить в собственную деревню. Лично мне это очень напоминает эпизод из рассказа Михаила Шолохова «Нахаленок». С той лишь разницей, что труп погибшего отца находит и привозит хоронить в деревню не мать, а дед. Да и погиб отец не от рук фашистов, а в бою с кулацкой бандой. Но кого особо волнуют такие нюансы?
Все перечисленные выше примеры — из патриотического арсенала Почетного гражданина Саратовской области, главного редактора региональной Книги памяти Георгия Фролова. А чем же могут похвастать его защитницы?

Всплывающая подсказкаПоэтесса Мушта между Маяковским и Озеровым
Начнем, пожалуй, с Галины Мушты. Судя по публикациям в прессе, а также в книгах самой Галины Андреевны, война забрала двух самых близких для нее людей — отца и мужа. В статье Лейлы Бочковой о Галине Муште «Ветераны в отставку не уходят» имеются упоминания о них:
«Даже дома у нее повсюду уголки памяти: фотографии однополчан, друзей, родных, мужа Виктора Ивановича Жимкуса (тогда в Восточной Пруссии). Портреты матери, отца, погибшего под Харьковом. Его могилу она искала 40 лет. Она верила, что отец, кадровый военный, не мог сдаться в плен или «пропасть без вести». Только погибнуть. Значит, надо искать, запрашивать архивы, писать однополчанам, узнавать подробности у очевидцев. Сколько душевных сил стоила ей эта переписка! Каждая весточка, каждый ответ то угнетал, то вселял надежду. И только 9 мая 1982 г. в далеком украинском селе с ласковым названием Лозовенька на братской могиле воинов 41-й стрелковой дивизии будет дополнительно высечено: «Подполковник Мушта Андрей Родионович, убит 25 мая 1942 года». (Время выбрало нас. Саратов, 2013. с.309-310)
Обратим внимание на одну деталь — Галина Андреевна даже мысли не допускает, что ее отец мог попасть в плен или пропасть без вести. «Только погибнуть» — патетически заключает вместе с Муштой и Лейла Бочкова. Спрашивается, почему? Разве обстоятельство, что Андрей Родионович Мушта до войны был кадровым военным, является какой-либо панацеей от попадания в плен? И, с другой стороны, разве по одному факту пленения или, тем более, пропажи без вести можно однозначно судить об измене воинскому долгу? Сегодня подлинно известно, что в течение войны немцы взяли в плен 5,24 миллиона советских воинов. Из них 3,8 миллиона в первые месяцы войны. Очевидно, что среди такого гигантского числа пленных было немало профессиональных кадровых военных. Многие из этих офицеров героически погибли в немецких лагерях. Некоторым удавалось вырваться на свободу, и они продолжали борьбу с фашизмом в движении Сопротивления западных стран.
И уже после войны наиболее героические из пленных советских воинов были посмертно удостоены высоких правительственных наград. Вспомним Героев Советского Союза генерал-лейтенанта инженерных войск Дмитрия Карбышева и татарского поэта Муссу Джалиля (Залилова). Оба они погибли в немецких застенках. Обоим посмертно было присвоено звание Героев Советского Союза. А вот попавший в плен советский сержант Федор Полетаев бежал из лагеря и присоединился к итальянским партизанам. За мужество, проявленное в борьбе с фашизмом, Федор Полетаев стал не только Героем Советского Союза, но и Национальным Героем Италии.
Старший сын товарища Сталина Яков — кадровый военный, старший лейтенант артиллерии также попал в плен. И также героически погиб. Хотя образ плененного сына Сталина нацисты активно использовали в пропаганде. В своих листовках они активно призывали других советских воинов последовать его примеру. В 1977 году Яков Иосифович Джугашвили был посмертно награжден орденом Отечественной войны 1-й степени. Думаю, любому человеку иметь таких родственников было бы не зазорно. Но только не Галине Андреевне Муште. Как мы теперь знаем, она была просто уверена, что ее отец героически погиб. Спустя 40 лет после гибели отца нашла подтверждение этой своей уверенности и воспела в стихах:
Сорок лет — могилу ту искала.
Сорок лет — во все концы писала…
А в ответ — шли горестные вести:
«Нет».
«Не значится».
«Пропал без вести».
Только я не верила в такое —
Сердце — не давало мне покоя:
Видно —
в сердце —
кровь отца стучала.
И —
искала я его.
Искала…
А отец
все годы —
точно знал,
Что в бою —
УБИТ.
А не ПРОПАЛ…

(Мушта Г.А. Тайна за семью печатями. Саратов, 2012. с.153)
Обратим внимание на одну примечательную особенность. Слово «убит» поэтесса Мушта дает заглавными буквами. Равно как и противостоящее ему слово «пропал». Тем самым как бы подчеркивая, что именно этот аспект в судьбе своего отца волнует ее больше всего. Галине Андреевне чрезвычайно важно установить факт смерти отца в бою, чтобы уже в следующем стихотворении описать героические обстоятельства случившегося.
Растут густы —
по колено
травы
На крутизне
прибрежной
у Донца:
Здесь
мой отец
готовил переправу.
Немецкий танк — здесь
в грунт
вдавил отца…
Всего — два
шага
до прибрежной кручи…
Всего — два шага!
За спиной —
Донец!
Но
не ушел от
смерти неминучей —
Не сделал
те два шага
мой отец.
Ему кричали:
«Прыгай, подполковник!».
И очевидцы
помнят
до сих пор,
Как он —
Не торопясь —
сменил обойму.
Из пистолета —
в танк
стрелял.
В упор…
Танк —
проутюжил все
на этом месте.
Кружась —
покрутился.
Всё сровнял.
А маме сообщили, что
«без вести»
Ее супруг —
«под Харьковом
ПРОПАЛ»…
(Там же, с.155-156)

По форме — очень похоже на Маяковского. Стихотворение «лесенкой». А по сути — ремейк эпизода из киноэпопеи «Освобождение». Помните, там тоже отчаявшийся советский майор Орлов бросился с пистолетом на немецкий танк? Правда, танк майора пощадил — в результате Орлов оказался в плену. Немецкий генерал тоже пожалел Орлова и даже отпустил. Но майор не захотел воспользоваться великодушием врага и предпочел немецкую пулю перспективе возвращения к своим.
В общем, можно констатировать, что мы опять сталкиваемся с очевидным примером героизации смерти. Причем в данном случае речь идет уже не о персонаже из художественного произведения, а о вполне конкретном человеке. Попытаемся понять, насколько поэтический миф соответствует действительности. Изучая публикации с упоминанием отца Галины Андреевны, я обратил внимание на некоторую неопределенность с родом войск, в которых служил этот офицер. В статье Владимира Спирягина и Виктории Кабановой «Стержень Мушты» отмечается, что Андрей Родионович был командиром артиллерийского полка.
Всплывающая подсказкаВ книге стихов «Тайна за семью печатями» помешена фотография подполковника Мушты. На петлицах — три шпалы и хорошо различимые «птички». До войны «птички» на петлицах носили военнослужащие не только летных, но и воздушно-десантных частей. А вот в самом стихотворении из той же книжки говорится, что подполковник Андрей Мушта «готовил переправу». Из чего следует, что на войне отец Галины Андреевны был вроде как сапером. Ведь именно саперы должны наводить переправы через реки и иные водные преграды. Так кем же он был на самом деле — Андрей Родионович Мушта?
Для ответа на этот вопрос стоит обратиться к архивным документам. Превосходным инструментом является созданный Министерством обороны интернет-ресурс «ОБД «Мемориал». В нем содержатся сканы подлинных документов практически обо всех безвозвратных потерях Красной армии во время Великой Отечественной войны. На запрос «Андрей Родионович Мушта» база данных выдает нам сразу несколько документов военной поры, свидетельствующих, что подполковник Мушта 1888 г. рожд., пропал без вести в мае 1942 года. В графе «должность» везде указано — «и.д. дивизионного интенданта 41-й стрелк. див». Это надо понимать как «исполняющий должность дивизионного интенданта 41-й стрелковой дивизии».
То есть отец Галины Андреевны имел очень прозаическую воинскую профессию — был интендантом. Причем довольно высокого ранга — дивизионным. То есть фактически был заместителем командира дивизии по материально-техническому снабжению.
Для целей современной военно-патриотической пропаганды профессия интенданта, прямо скажем, не самая подходящая. Зато оцените масштаб материальных ресурсов, которые сосредоточивались в руках у Андрея Родионовича. Теперь я начинаю верить публикациям, в которых рассказывается, как в самом начале войны Мушта-отец дал двум своим дочерям на дорогу в Саратов 3000 рублей (колоссальную по меркам 1941 года сумму). И что на эти деньги Галя несколько недель якобы поила и кормила целый вагон своих спутников.
В документах также указаны имена и адреса ближайших родственников подполковника. В частности, упомянута жена — Агриппина Георгиевна, проживающая в Саратове по адресу: ул. Университетская, д. 22/9. Здесь же сказано, что на должность дивизионного интенданта 41-й стрелковой дивизии подполковник Андрей Мушта был назначен приказом ПриВО №0553 от 1 марта 1942 года. Выходит, в начале 1942 года вся семья Мушты была в Саратове. Ведь 41-я стрелковая дивизии (второго формирования) практически с нуля укомплектовывалась запасниками в Приволжском военном округе. В значительной степени — в Саратове.
Удивляет меня только, почему в своем стихотворении Мушта подвергает своего отца столь нелепой и бессмысленной смерти. В 1942 году подполковнику Андрею Муште было уже 54 года. Он был опытным военным, прошедшим, как минимум, три войны — Первую мировую, гражданскую и финскую. В мае 1942 года под Харьковом 41-я стрелковая дивизия оказалась в окружении и в значительной степени была уничтожена. В таких условиях каждый кадровый офицер был на вес золота. Ведь его военный опыт мог бы помочь спасти много жизней соотечественников — вчерашних гражданских, призванных в армию из запаса. Если верить дочери-поэтессе, спасение было всего в двух шагах и называлось Северским Донцом. Стоило только дать команду бойцам на переправу и самому прыгнуть в воду. Ведь немецкие танки плавать не умели.
Но Андрей Родионович Мушта предпочел умереть, бросившись с пистолетом на танк.
Правда, если обстоятельства его гибели были именно такими, как они описаны в стихотворении, это порождает массу дополнительных вопросов. В частности, если немецкий танк не просто раздавил отца Галины Андреевны, а еще и покрутился на этом месте, «проутюжил» и «всё сровнял», как же тогда останки Андрея Родионовича удалось похоронить в братской могиле? Но это вопрос из разряда риторических.

Всплывающая подсказка
Региональные особенности «приватизации» мертвых героев
Тема использования некоторыми гражданами в личных корыстных интересах покойников отнюдь не нова для русской литературы. Достаточно вспомнить господ ина Чичикова из гоголевских «Мертвых душ», вознамерившегося сделать на мертвецах свой маленький «гешефт». Как ни странно, но и спустя полтора века после отмены крепостного права эта тема не утратила своей актуальности. Только в наше время виртуальных покойников уже не покупают за деньги. Их попросту приватизируют в общественном сознании. Взять хотя бы героически погибшего в Польше мужа Галины Мушты — Виктора Ивановича Жимкуса. Виктор Иванович действительно был офицером, погиб в борьбе с фашизмом. Электронная база данных «Подвиг народа» содержит сканы двух наградных листов на ордена Красного Знамени и Отечественной войны 1-й степени, которые получил Виктор Иванович. Наградные листы датированы январем и февралем 1945 года, когда гвардии майор Жимкус был заместителем командира 56-го гвардейского гаубичного артиллерийского отдельного полка РГК. Фактически же на фронте Виктор Жимкус занимался тем, что корректировал огонь дальнобойных гаубиц со специального наблюдательного пункта (НП полка), выдвинутого на передний край. Дело это было весьма опасное, тем более что немцы постоянно контратаковали и нередко обращали в бегство нашу пехоту. Так что Виктору Жимкусу как старшему командиру случалось останавливать наших отступающих пехотинцев и восстанавливать линию обороны. За это гвардии майор Жимкус был представлен к ордену Красного Знамени.
Второй наградной лист — на орден Отечественной войны — фактически являлся уже посмертным. Вот что в нем говорится:
«Всегда находясь на передовом наблюдательном пункте, мужественно и умело управлял огнем полка, чем обеспечивал подавление сопротивления противника на промежуточных рубежах и продвижение нашей пехоты.
В бою 30.1.45 г. под д. Плуткен противник предпринял контратаку силой до двух батальонов при поддержке бронетранспортеров и мелких орудий. Несмотря на то, что противник непосредственно подошел к расположению НП, гвардии майор Жимкус бесстрашно управлял огнем и обеспечил отражение контратаки. При этом артогнем полка было уничтожено около 150 солдат и офицеров врага, в результате чего силы противника были подорваны и наши части сбили его с занимаемого рубежа и заняли город Гутштадт.
В бою за город Мельзак, находясь на НП и управляя огнем полка, гвардии майор Жимкус погиб смертью храбрых.
Достоин правительственной награды — ордена «Отечественная война» 1 степени.
Командир 56 Гв. ГА ОКП РГК
Гвардии подполковник Королев
18 февраля 1945 года
».
Выходит, под самый конец войны гвардии майор Виктор Жимкус героически погиб. И, как уже сказано, был посмертно награжден двумя высокими боевыми орденами. По статуту, орден Отечественной войны после гибели награжденного передавался его семье для хранения как память. На все остальные советские ордена данное правило было распространено лишь в конце 70-х годов.
В ОБД «Мемориал» я обнаружил с полдюжины документов, связанных с Виктором Ивановичем Жимкусом. Самым значимым из них, пожалуй, является Приказ №106 Главного управления кадров Вооруженных Сил Союза СССР от 31 января 1948 года. Как значится в этом приказе, «нижепоименованный офицерский состав, погибший в боях против немецко-фашистских войск, исключается из списков Вооруженных Сил Союза ССР». Первым из «исключенных» в этом приказе упомянут Виктор Иванович Жимкус. И тут мы сталкиваемся с одним неожиданным открытием. В качестве супруги Виктора Ивановича в этом официальном документе названа Жимкус Раиса Федоровна, проживающая в Москве. А о Галине Андреевне Муште в этом приказе нет ни слова. А ведь законы СССР, как известно, не предполагали возможностей для двоеженства.
Итак, в 1945 году вдова Виктора Жимкуса получает на мужа похоронку. Через какое-то время ей в военкомате передают и орден Отечественной войны — последнюю весточку от Виктора Ивановича, очевидное свидетельство его героизма. Проходят годы, десятилетия. И вдруг в один прекрасный день все меняется.
Свидетельствует журналист «Газеты недели в Саратове» Ирина Гнатюк (Курьянова):
«В конце 70-х годов (я тогда училась в старших классах, а возможно, уже и в институт поступила) в нашей семье выписывали «Комсомольскую правду». И вот однажды открываю я свежий номер «Комсомолки» и нахожу на третьей странице довольно приличную по объему статью. Помню, что называлась она то ли «Красные розы на польской земле», то ли «Русские розы на польской земле». А рассказывалось в той статье, как жительница Саратова Галина Мушта после многих лет поиска и немалых усилий нашла в Польше могилу своего мужа. После чего была приглашена в Польшу, где и возложила на дорогую для ее сердца могилу красные розы.
На эту статью я обратила внимание и так ее запомнила потому, что моя мать в те годы была близко знакома с Галиной Андреевной. Мама была врачом и в ходе своей работы стала для Галины Андреевны чем-то вроде семейного доктора. Я это прекрасно знала, потому и показала маме ту статью. При этом, помню, сказала: «Смотри, мама, что про нашу Галину Андреевну в «Комсомолке» пишут. Она своего покойного мужа нашла и к нему на могилу в Польшу съездила». На что мне мама с некоторой иронией ответила вопросом: «Всего лишь одного мужа?
».
Сложно сказать, читали ли родственники Виктора Ивановича Жимкуса статью в «Комсомолке» о том, что у него нашлась еще одна жена и съездила в соседнее государство, чтобы отдать ему «дань памяти» на могиле.
Готовя этот материал, я просмотрел немало публикаций последних лет, посвященных биографии Галины Андреевны Мушты, ее родственникам. Но ни в одной из них нет ни слова о героически погибшем муже Викторе Ивановиче Жимкусе.
В стихотворном сборнике «Тайна за семью печатями» я также не нашел ничего о нем. Хотя география мест проживания возлюбленных «лирической героини» столь широка, что простирается от Туапсе до Риги. В «военном цикле» стихов также не обнаружил даже намека на существование этого человека в жизни поэтессы или ее лирической героини. И только в статье Лейлы Бочковой, в сборнике «Время выбрало нас», выпущенном в 2013 году, вновь наметилось возвращение к данной теме. Возможно, впервые после той публикации в «Комсомолке» в застойные годы, которая так запомнилась Ирине Гнатюк. Спрашивается, какая сила заставила старую коммунистку Мушту вспомнить о гвардии майоре Жимкусе и объявить этого покойного офицера своим супругом?

Теневые стороны «генеральского усыновления»
Следует отметить, что положительный опыт по приватизации чужих героических родственников, обретенный Галиной Андреевной Муштой еще в годы застоя, с успехом перенимают и используют другие лидеры ветеранского движения Саратова. Так, главный редактор саратовской Книги памяти Георгий Фролов записал себе в «приемные отцы» целого генерала. Точнее сказать, генерала записали в «приемные отцы» Георгию Васильевичу (естественно, с его слов) некие журналисты, взявшиеся подготовить красочное подарочное издание с биографиями самых знаменитых жителей Саратовской области. В результате их трудов увидел свет «Энциклопедический словарь биографий современников «Вся Россия — ХХI век». Саратовская область. Книга 1». Эта книга была издана в Самаре в 2003 году. И в ней на страницах 224 и 225 помещены портрет и биография нашего героя — полковника Фролова. Так вот, в этом справочнике довольно подробно описываются непростые обстоятельства, при которых сельский паренек Гоша Фролов стал сыном полка и обрел «приемного отца».
«В декабре 1941 года в Тульской области стояли наши войска, и мальчишки, среди них и Георгий, носили солдатам кипяченую воду и картошку. Георгий был ранен, до деревни было больше километра, поэтому подростка солдаты взяли с собой. Так он стал сыном полка, а генерал Михаил Иванович Сафонов — его вторым отцом. Во время войны М.И. Сафонов был начальником штаба 316-й дивизии. Его дивизия брала в Берлине гитлеровскую канцелярию. Награжден двумя орденами Ленина, тремя орденами Боевого Красного Знамени, орденом Суворова, орденом Кутузова. После войны Михаил Иванович был командиром дивизии, написал семь книг, в том числе «17 штурмовых дней» о Берлине. В 9-м томе Книги памяти опубликована подборка писем с фронта, собранных Михаилом Ивановичем. Легендарная личность, он всю свою жизнь посвятил русским людям, прошедшим войну, делая все возможное, чтобы их подвиг оставался в памяти людей. И Георгий Васильевич продолжил дело своего приемного отца».(Энциклопедический словарь биографий современников «Вся Россия — ХХI век». Саратовская область. Книга 1». Самара, 2003. с.224)
Согласитесь, трудно поверить, что бойцы Красной армии могли взять в окопы раненого ребенка, у которого были живы родители. И родная деревня которого находилась неподалеку — на расстоянии чуть более километра от линии фронта. Но хорош и малолетний Егор — при живом отце тут же находит себе еще и приемного, который в отличие от родного отца-колхозника был генералом.
Готов ответственно заявить, что все утверждения, что Михаил Иванович Сафонов стал для Георгия Васильевича Фролова «вторым отцом»,— беззастенчивая ложь. И вот тому доказательства.
Первое: в 1975 году в Саратове, в Приволжском книжном издательстве вышел сборник «Защищая Отечество». В него вошли воспоминания фронтовиков и очерки о минувшей войне. Сборник открывался воспоминаниями генерала Сафонова под названием «Последний штурм». Так вот, в книге «Защищая Отечество» имеются фотографии Михаила Ивановича Сафонова и краткая биографическая справка. Из ее текста однозначно следует, что в Тульской области Михаил Иванович никогда не воевал. Равно как и никогда не был начальником штаба 316-й стрелковой (Панфиловской) дивизии. Вот что говорится о боевом пути Михаила Сафонова:
«В годы Великой Отечественной войны сражался с немецко-фашистскими захватчиками на Северо-Кавказском фронте в должности начальника штаба стрелковой бригады, на Южном, 4-м, 3-м Украинских и 1-м Белорусском фронтах в должности начальника штаба 301-й стрелковой дивизии».
Эти скупые строки официальной биографии можно немного конкретизировать. Михаил Сафонов начал принимать участие в боевых действиях в Великой Отечественной войне под Моздоком. Затем стрелковая бригада, в которой он служил начальником штаба, принимала участие в освобождении Кубани. В 1943 году в районе станицы Славянской бригада была переформирована, доукомплектована и превратилась в 301-ю стрелковую дивизию. Так что в 1941 году в Тульской области генерал (а в то время майор) Виктор Сафонов никогда не воевал и при всем желании не мог приютить как «сына полка» раненого двенадцатилетнего мальчика (в «Энциклопедическом словаре» в качестве года рождения Г.В. Фролова указан 1929 г.— Авт.), а впоследствии и сделать его своим «приемным сыном».
Второе: если исходить из официальной фронтовой биографии Георгия Фролова, имеющейся в его личном деле офицера, Георгий Васильевич не имеет никакого отношения ни к 301-й, ни к 316-й стрелковым дивизиям. Все войну он прошел в составе подразделений 61-й армии. Сначала (с августа по декабрь 1943-го) воевал в 12-й гвардейской стрелковой дивизии и лечился в госпитале. Потом были пятимесячные курсы младших лейтенантов при 61-й армии. И уж затем, с мая 1944 года и до конца войны, офицер Фролов прошел боевой путь до Берлина в составе 212-й Краснознаменной стрелковой дивизии. Согласно официальным документам, никогда никаким сыном полка он не был. Но если все же предположить, что и был, с полковником Михаилом Сафоновым лейтенант Георгий Фролов мог повстречаться лишь в 1945 году в Берлине. В 1945 году Георгию Фролову, учитывая многообразие публично декларируемых годов рождения, ему могло быть от 16 до 22 лет. Согласитесь, в таком возрасте приобретать второго, приемного отца было уже как-то несолидно. И при этом родной отец Фролова, согласно официальным документам из его личного дела, скончался в родной деревне в 1943 году.
Третье: о фронтовых письмах, которые якобы передал генерал Виктор Сафонов своему «приемному сыну» Георгию Фролову и которые были опубликованы в 9-м томе саратовской Книги памяти. Среди этих писем я обнаружил немало таких, которые публиковались в различных изданиях, выходивших в Саратове в 70-е и 80-е годы прошлого века. Например, в 1979 году в издательстве «Советская Россия» вышла книга Валентина Осипова «Политрук Клочков». В 1982 году эта же книга с добавлениями и исправлениями была переиздана в Саратове Приволжским книжным издательством. Монография Валентина Осипова — довольно подробное изложение биографии легендарного командира 28 мифических героев. В монографии Осипова опубликовано немало писем, которые младший политрук Василий Клочков писал с фронта жене и другим своим родственникам. Эти письма подаются в хронологической последовательности, снабжены комментариями автора и цитатами из других документов. Все это делает эпистолярное наследие Василия Клочкова гармоничной частью общего повествования о данном человеке.
Что касается публикации фронтовых писем в Книге памяти, с писем Василия Клочкова все и начинается. По-видимому, Георгий Васильевич Фролов решил открыть новый раздел в своей книге именно письмами культовой фигуры. Но не привел ссылок ни на первоисточник, откуда тексты были позаимствованы, ни реквизитов архивных данных (в случае, если данные письма были найдены в архивах и публикуются впервые).
Следом за фронтовыми письмами Василия Клочкова в 9-м томе Книги памяти идут письма к матери другого Героя Советского Союза — танкиста Бориса Дмитриевского. Старший лейтенант Дмитриевский родом из Москвы. С Саратовом его связывало только то, что в самом начале войны он окончил в нашем городе знаменитое 2-е танковое училище. В уже упомянутом мною выше сборнике «Защищая Отечество», который вышел в Саратове в 1975 году, помещен очерк журналиста И. Степанова о Борисе Дмитриевском. «Письма сына» — так он называется. Напомню, в этой же книге опубликованы и воспоминания генерала Сафонова о боях за гитлеровскую рейхсканцелярию — «Последний штурм». Так вот, в очерке Степанова немало писем героического танкиста — они и составляют основу повествования. Помимо писем в очерке можно найти воспоминания о лейтенанте Дмитриевском его боевых товарищей, выдержки из фронтовых газет, описания боев, в которых принимали участие бойцы 3-й гвардейской танковой бригады — от Харьковской области (Ахтырка) до Восточной Померании (Ченстохов). Все вместе делает это произведение захватывающе интересным и в высшей степени реалистичным, передающим дух тех военных лет. Лично я «Письма сына» прочел на одном дыхании, несмотря на 40 страниц текста. Чего нельзя сказать о публикации в 9-м томе Книги памяти.
Здесь письма Героев Советского Союза Клочкова, Дмитриевского и прочих менее известных фронтовиков безо всяких комментариев и намеков на концепцию свалены в одну кучу. И увидеть какой-либо смысл в этой эпистолярной «братской могиле», как ни старался, мне так и не удалось. Если, конечно, не считать смыслом простую перепечатку писем фронтовиков из уже опубликованных произведений, чтобы сделать из этого отдельный раздел в Книге памяти. А вместо ссылок на первоисточник еще и прикрыться для солидности именем покойного генерала, кавалера 10 боевых орденов. Мол, это лично он, генерал Сафонов, готовил публикацию этих писем. Так что если у кого и возникнут претензии по части плагиата — это, пожалуйста, к Михаилу Ивановичу. Не знаю, предполагал ли Георгий Васильевич Фролов, когда подписывал к выходу 9-й том Книги памяти, что в 2003 году он публично объявит генерал-майора Михаила Сафонова своим «приемным отцом»? Но, так или иначе, это случилось.
Изложенные выше факты выглядят диковато. Сложно понять, зачем в наше время подобными вещами занимаются пожилые люди. Причем они отнюдь не обделены общественным вниманием и обласканы властями. Спрашивается, зачем им вся эта феерия с мнимыми героическими родственниками? Наверное, нам не удастся получить внятный и логичный ответ на этот вопрос от героев нашего повествования. Поэтому рискну высказать свою гипотезу. На мой взгляд, в отличие от Чичикова, мечтавшего получить кредит под залог «Мертвых душ», никакого рационального мотива у наших саратовских «приватизаторов» героизма нет и в помине. Для Галины Андреевны Мушты это комплекс Аси Клячиной, которая «мечтала, да так и не вышла замуж». А вот для понимания мотивов Георгия Васильевича Фролова больше подходит совсем другой литературный герой — полковник Скалозуб. Тот, который «метит в генералы». Реальное положение в обществе Георгия Васильевича не оставляет ему шансов на получение вожделенных генеральских погон. Но если уж самому не удается стать генералом, почему бы не попробовать стать «приемным сыном» генерала? А в дополнение рассказать журналистам душещипательную историю про «сына полка». Впрочем, одним только общением с журналистами дело не ограничилось.
Через два года после выхода в свет «Энциклопедического словаря биографий современников» полковник Фролов и в самом деле осуществил (по крайней мере, на бумаге) реальную попытку сделаться генералом. И тому есть документальное подтверждение. Дело в том, что незадолго до смерти Николай Георгиевич Щурий передал мне для публикации один любопытный документ из личного архива. И документ этот не оставляет никаких сомнений, что генеральские амбиции Георгия Васильевича Фролова отнюдь не ограничивались общением с журналистами «имиджевого издания». Бумага является собственноручно заполненным Георгием Фроловым бланком на присвоение ему звания генерал-майора. Данный документ не имеет даты. Однако сочетание в бланке «согласующих подписей» губернатора Павла Ипатова и главного федерального инспектора Виктора Будылева не оставляет сомнений, что она была состряпана во второй половине 2005 года. Употребляю слово «состряпана» потому, что гражданские власти региона не уполномочены выдвигать или согласовывать кого-либо из пенсионеров для присвоения генеральского воинского звания. Согласно существующим в России правилам, люди, находящиеся в запасе или отставке, могут получить высокое воинское звание лишь в случае пребывания их на государственной гражданской службе. Даже многолетний бессменный лидер ЛДПР Владимир Жириновский, более 20 лет пребывающий в составе Государственной думы, и тот «дослужился в запасе» лишь до звания полковника.
Кстати, следует отметить, что в середине «нулевых» годов, когда Георгий Васильевич Фролов сочинял представление на звание генерала на самого себя, в России существовал и иной, альтернативный способ получения генеральских званий. Лишь в декабре 2008 года решением Верховного суда России, удовлетворившим заявление Генерального прокурора РФ, была ликвидирована общероссийская общественная организация «Академия проблем безопасности, обороны и правопорядка» (АБОП). Тот самый АБОП, который прославился на всю Россию раздачей собственных дипломов якобы академиков, членов-корреспондентов, докторов наук, а также присвоением собственных генеральских званий. Эта же организация учредила кучу мифических «орденов», одним из которых даже умудрились наградить бывшего британского премьера Маргарет Тетчер. Одним из ноу-хау АБОПа было введение собственных генеральских званий и генеральской формы, очень похожей на государственную. Ветераны саратовской политики и журналистики еще помнят курьезный случай лет 10-12 назад, когда генеральный директор охранной фирмы «Гранит» Владимир Незнамов дефилировал по зданию Саратовской областной думы в генеральской форме. Сегодня трудно сказать, был ли Владимир Васильевич Незнамов единственным генерал-майором АБОП в Саратове. Однако подлинно известно, что в России было немало людей, желающих покрасоваться в фиктивной генеральской форме. И это скандальное обстоятельство, помимо ряда прочих, стало одним из оснований для ликвидации АБОПа. Как отметил Верховный суд в своем решении, академия «ввела форму одежды и воинские звания, идентичные государственным». Однако полковник Георгий Фролов не претендовал на звание генерал-майора, «идентичное государственному». Он всерьез возжелал стать реальным, а не бутафорским генералом. Приведу выдержку из текста этого «представления»:
«… Решительный, инициативный, пользуется большим авторитетом. Его выступления, рассказы носят яркий патриотический характер. Более 20 лет руководит Саратовской обл. общ. орг. ВВ и ВС (областной организацией ветеранов войны и вооруженных сил.— Авт.), член Союза журналистов.
Одной из главных заслуг Георгия Васильевича является Книга памяти. С 1992 года он руководит ее изданием, издан 21 том Книги памяти — лучшей в РФ. Сар. ком. ВВ и ВС считает полковника Фролова Г.В. достойным звания генерала
».
С момента подготовки данного «представления» минуло десять лет. За эти годы на бюджетные деньги было выпущено еще 10 новых томов региональной Книги памяти. А главный редактор долгоиграющего издания Георгий Фролов даже за это время официально изменил свой год рождения с 1929 на 1925 и стал Почетным гражданином Саратовской области. Но вот получить генеральское звание Георгию Васильевичу так и не удалось.

Практики культа Вуду на службе у старой коммунистки

Всплывающая подсказка
Стихотворный сборник Галины Мушты «Тайна за семью печатями» открывается посвящением «Пусть добро возвращается», написанным видным партийным функционером застойного времени, бывшим высокопоставленным сотрудником идеологического отдела Саратовского обкома КПСС Зоей Тимофеевной Ларионовой.
Вот цитата:
«Если бы меня попросили написать характеристику на Галину Андреевну Мушта, то текст изобиловал бы словами: носитель самой передовой идеологии, великолепный пропагандист ее, организатор, патриот России. Но все это не служебная характеристика. Это рассказ о человеке, Женщине.
У Галины Мушта есть все черты ее поколения. Высокая гражданственность — главная из них. Поэтому и стихи ее наполнены беспредельной любовью к России; России, за которую она воевала в годы Великой Отечественной войны; России, с которой она в ногу шла всю жизнь, которой отдала свой труд, воспитывая и обучая молодежь; России, которая истерзана и больна сегодня.
Любовь к Родине у Галины — это главный стержень ее жизни: она любит людей, чтит родителей, любуется природой. Ее память тревожна и требовательна
». (Мушта Г.А. Тайна за семью печатями. Саратов, 2012. с.5)
Слова про «требовательную память» Галины Андреевны поразили меня особо. Дело в том, что автор этих строк, Зоя Тимофеевна Ларионова, скончалась 6 января 2005 года, то есть за семь лет до издания сборника.
Допускаю, читатели вполне резонно мне возразят, что Зоя Тимофеевна могла написать свое предисловие еще при жизни. Просто у Галины Андреевны в то время могло не найтись средств, чтобы издать свои стихи. Однако подобные аргументы наталкиваются на ряд трудно объяснимых фактов.
Во-первых, ранее сборник стихов Галины Мушты с таким же названием — «Тайна за семью печатями» — уже выходил в 2002 году. Тогда это была скромная брошюра в мягком переплете. И хотя в Саратове в то время Галина Андреевна Мушта была уже довольно известной и заметной личностью, даже числилась в советниках у губернатора Аяцкова, но Зоя Тимофеевна Ларионова при жизни почему-то оставалась равнодушной к поэтическому творчеству лидера ветеранской организации Ленинского района. По крайней мере, в сборнике 2002 года никаких признаков участия товарища Ларионовой обнаружить не удалось.
Во-вторых, участие Ларионовой в сборнике поэтических произведений Галины Мушты образца 2012 года отнюдь не ограничивается одним лишь текстом посвящения «Пусть добро возвращается». В выходных данных этого издания Зоя Тимофеевна фигурирует еще и как редактор всей книги.
В-третьих, покойная Зоя Тимофеевна Ларионова, насколько мне известно, была женщиной консервативных взглядов. При этом, как рассказывают люди, знавшие ее, обладала хорошим вкусом. Поэтому с трудом могу представить, что она в качестве редактора допустила оформление книги, которое в итоге увидело свет. А именно, чтобы автор поэтического сборника позировал на обложке собственной книги… пардон … в трусах. А рядом бы красовался текст, информирующий читателей, что это милая дама «награждена орденами и медалями Советского Союза, Российской Федерации, Почетным знаком губернатора Саратовской области». Но именно такую картинку можно видеть на задней обложке книги Галины Мушты «Тайна за семью печатями».
Да Бог с ними, с фантазиями лидера ветеранской организации Ленинского района Саратова. Это, в конце концов, ее личное дело. И особенности ее личного вкуса. А о вкусах, как известно, не спорят.
А вот «приватизация» нашими записными патриотами покойников, извращение и фальсификация их дел и судеб — это уже, извините, дело общественное. Ведь, хотим мы этого или нет, но это, на мой взгляд, одна из наиболее мерзких и циничных форм манипуляции людьми. Или, если угодно, циничное надругательство над общественной нравственностью. Более того, манипуляционные фальсификации с именами и образами мертвецов порождают лично у меня очень нехорошие ассоциации.
Ведь до недавнего времени было известно, что способностью воскрешать мертвецов, а затем заставлять их действовать по своему приказу обладали лишь жрецы культа Вуду. До сих пор этот культ практиковался исключительно на Гаити и прилегающих островах Карибского моря. А к России, как считалось, никакого отношения не имел. И вот, оказывается, наша землячка и носительница «самой передовой идеологии» владеет практиками культа Вуду ничуть не хуже заправского чернокожего колдуна. И увлечение языческими обрядами в сочетании с культом смерти в творчестве Галины Мушты коснулось не только покойного партийного функционера Ларионовой, но и христианских обрядов. В одном из стихотворений Галины Андреевны традиционный для православия обряд торжественной литургии совершается … на могиле. Это уже ближе к ритуалам сатанистов.
Впрочем, среди саратовских общественников есть еще одна дама, чьи патриотические новации и публицистические изыскания не уступают фантастическим фронтовым сюжетам Георгия Васильевича Фролова и эротико-милитаристской поэзии Галины Андреевны Мушты. Зовут эту неординарную женщину Валентина Николаевна Гольцева.

(продолжение следует)

Источник: http://www.om-saratov.ru/po-sushchestvu/01-april-2016-i35142-chto-to-s-pamyatu-u-nix-stalo